Чтение онлайн

— Этот зал построен французским архитектором, замечательным мастером. А картины на стенах — голландских, немецких и французских художников.

— Я вижу, как их ценят, — язвительно заметила Сирин.

— Конечно, это очень печально, если столь ценная вещь окажется повреждена, но в России есть художники, которые поправят дело. Так что когда князь Меншиков вернется в свой дворец, все будет как новенькое. Ну а если даже не удастся спасти картину — тоже не беда. У князя хватит денег купить себе десяток новых взамен. — Марфа Алексеевна сама не заметила, как принялась защищать привычный уклад жизни. Но при этом она не забывала внимательно присматриваться к собеседнику, ей казалось, что у нее получается пробить броню равнодушия юного татарина.

Бахадур указал на статуи в нишах:

— Многие картины очень хороши, но почему на них нарисованы голые люди? И эти истуканы тоже не одеты. Это же бесстыдство!

Марфа Алексеевна улыбнулась:

— Мне тоже не все здесь приятно видеть. Но Господь Бог создал человека таким, а потому нет ничего плохого, если Он вложил в художника дар запечатлеть красоту и привлекательность человеческого тела.

Сирин твердо знала, что изображение голого человека гневит Аллаха, но здешние люди, очевидно, не знали настоящего закона. Спорить ей сейчас не хотелось.

— Такие картины следовало бы рассматривать в одиночестве. Зачем показывать их другим людям?

Марфа Алексеевна ласково похлопала Бахадура по руке:

— Полностью согласна, сынок. Но батюшка царь хочет растормошить наш народ, а для этого надо разрушить старинные устои, потихоньку этого не сделать.

— Быть бы ему повнимательней! А то ведь можно разрушить так, что все рухнет! — На минуту Сирин позабыла, что царь сидит рядом с ней, и заговорила чересчур горячо.

Петр Алексеевич раздраженно фыркнул и смерил нахала строгим взглядом, но потом вдруг жестко усмехнулся:

— Я разрушу эти ветхие устои и построю Русь заново! — Его тон не терпел возражений.

Сирин искала взглядом царевича. Тот занял место рядом с Ваниными драгунами и теперь сидел там надутый и обиженный, вцепившись в край одежд духовного отца. Игнатьев сидел прямо, время от времени осенял себя крестом, словно желая защититься от нечистого, и тихо шептал молитву.

Царь махнул рукой в его сторону:

— Вот это и есть та старая Русь, которую я хочу разрушить, у меня кровь закипает в жилах от мысли, что мой сын слушает больше попов, нежели меня. Стоило бы взять этого попа, посадить на корабль, отвезти подальше от берега и сбросить в воду. Если он дойдет до берега по воде, как Христос на Генисаретском озере, то я, пожалуй, признаю, что старая Русь могущественнее, и сам склоню перед ним голову.

Царевич выглядел так, словно искал надежное укрытие, где отец не нашел бы его, а Игнатьев уставился на дверь, бледный как мел. Казалось, он опасался, как бы царь не принялся воплощать свои мысли в жизнь прямо сейчас. Поглядев на их перепуганные лица, Петр раскатисто захохотал, засмеялись и многие из гостей, на тех же, кто молчал, царь бросал сердитые взгляды. Сирин поняла, что царь разочаровался в сыне и надеется, что Екатерина родит ему нового наследника. Ей стало жаль царевича.

Не так-то легко, наверное, быть сыном нелюбимой жены и все время разрываться между любовью к матери и долгом перед отцом.

Царь встал и приказал налить. К ужасу Сирин, бутыль с водой рядом с ней опустела, и Петр сам налил ей из другой бутылки. Она с натянутой улыбкой слушала тост, думая о том, что теперь уж точно придется пить проклятый напиток. Но Марфа Алексеевна, заметив, что произошло, быстро пододвинула Сирин свой бокал.

— Пей, сынок, не бойся, — прошептала она Бахадуру и с тихим стоном, будто от боли, выпила водку, налитую царем.

Сирин послушалась и обнаружила, что ее соседка тоже пила воду.

— Надеюсь, это последний бокал, который налил тебе царь, — выдохнула она, затем взяла пустую бутылку и заторопилась из комнаты.

Царь рассерженно глянул ей вслед:

— Почему она пошла сама? У меня достаточно слуг.

Екатерина, улыбнувшись, взяла его за руку:

— За этой водкой Марфе лучше сходить самой. Ты же знаешь, у нее желудочная болезнь, и она переносит только ту водку, что сама настаивает.

Петр кивнул:

— Но уж наш юный татарский герой, думается, во время нынешнего приключения доказал, что у него достаточно крепкий желудок.

— Но все равно ему водка Марфы Алексеевны будет полезней твоей, он так еще юн и не привык пить много. Так-то ты хочешь отплатить ему за спасение жизни — чтобы завтра мальчик проснулся в собственной рвоте?

Голос Екатерины звучал мягко, но была в нем какая-то почти магическая власть.

Царь с любовью посмотрел на нее и рассмеялся:

— Ну ты и баба, Катенька! Ничего, нынче ночью я тебя так вздую — на весь Петербург кричать будешь!

— Ну, только если твоей специальной дубинкой! — Екатерина наклонилась вперед так, чтобы ее декольте оказалось у царя прямо перед глазами. Петр ухмыльнулся и жадно запустил туда руку.

— Черт меня возьми, я бы начал прямо сейчас! Эй, веселитесь дальше без нас! Мы с Катенькой кое-что задумали. Надеюсь, Меншиков успел закончить отделку спальни, иначе придется выгнать служанок из их чулана. — Он вскочил, схватил хихикающую Екатерину за руку и потащил прочь.

— Да, наш царь, он такой! Если уж ему приспичило, он времени не теряет, — усмехнулся князь Апраксин с пьяной откровенностью. Как и государь, выпить он любил, но был далеко не так стоек. Губернатор уже с трудом держался на стуле, но упорно пытался нашарить бокал с вином. Руки его уже не слушались, бокал опрокинулся, вино разлилось по столу. Апраксин огорченно уставился на темно-красную лужу:

— Жалко… хорошее вино! Значит, будем пить водку… — бормотал он. Бутыль рядом с ним была пуста, и князь налил себе из царской.

Все вокруг уже были пьяны, и Сирин чувствовала себя все неуютнее. Гости засыпали, уронив голову на стол, или же просто валились на пол. Из-под стола доносился нестройный храп. Царевич, хоть и пришел позже, выпил не меньше отца и заплетающимся языком рассказывал всем подряд, что в следующий раз его отцу повезет меньше и не удастся уйти от шведов живым.

— Пожалуйста, помолчите, ваше высочество, — шепотом увещевал его Игнатьев, его водка тоже уже валила с ног и туманила ум, но речи царя о хождении по воде отрезвляли. Петр Алексеевич славился тем, что с претворением в жизнь своих планов не медлил. Перед Игнатьевым стояло еще полбутылки водки, но сейчас он решил, что лучше будет быстрее исчезнуть. Сделав пару шагов, он обернулся, алчно посмотрел на бутылку и приказал слуге взять водку и следовать за ним.