Чтение онлайн

Руки свободны, но роба с головы до ног залита кровью. Насколько я помню, чужой, потому что порезать меня так и не смогли. Разве что из ссадин натекло немного. Не переодели.

Болело все тело. Особенно лоб. Я поднял ладонь, дотронулся до него, нащупал огромную шишку. Понятно. В меня выстрелили травматической пулей, резинкой, которая меня попросту вырубила. Почему не долбанули шокером? Черт его знает. Подозреваю, что если бы я не рухнул с копыт, то следующий выстрел был бы уже боевым патроном. А так…

Жив. Вопрос только в том, надолго ли. За мои художества меня однозначно не простят, и я только что записал на себя ещё сотню-другую кровников. И они попытаются до меня добраться.

Пощупал лицо. Ссадины, синяки, ничего особенного. В целом жив – это главное. Даже драться смогу, если придется.

В животе жалобно заурчало. Нам нужно много есть, потому что энергетические надобности наших организмов гораздо выше, чем у людей три десятилетия назад. Это плата за возможность пользоваться аугментациями. Они ведь работают на тех же молекулах АТФ, что и остальные клетки нашего организма.

Сколько я тут уже лежу? Скосил взгляд на часы во внутреннем интерфейсе. Ага, уже разгар дня. Получается, что я тут почти двенадцать часов валяюсь. Интересно, а следы устроенной мной бойни уже убрали?

Снаружи послышались шаги. Ещё кого-то привели? Черт его знает. Но могут ведь попытаться меня удавить в карцере. А потом сказать, что достать забыли, что от жажды сдох. Нужно подобраться.

С большим трудом я смог подняться, встал, согнувшись. При моем росте почти в два метра стоять прямо под таким низким потолком просто невозможно. Это плохо, но делать нечего.

Хотя, если меня действительно пришли убивать, то просто долбанут шокером и удавят. В карцерах камер нет, это я знаю точно. Да и записи, если что, можно подтереть. И никаких свидетелей.

Шаги остановились рядом с моей дверью. Пискнул замок, очевидно, к нему приложили ключ-карту. Створка отъехала в сторону.

Снаружи стояли двое: Ибра, как его называли местные заключённые, начальник тюрьмы и местный хозяин, и незнакомый мне мужчина в деловом костюме. Пиджак, сразу видно, я таких с первого взгляда отличить могу. Неужели это то, что я думаю? Вербовать пришли?

Когда корпорат увидел меня, его брови поползли вверх. Ну да, видок у меня тот ещё. Как у человека, который жестоким образом убил полтора десятка заключённых, пользуясь при этом самодельным оружием. Которое у этих же зеков и отобрал.

– Он буйный, – сказал Ибра. – Вырвался из камеры во время сбоя и убил пятнадцать заключённых. Особо опасных, между прочим, все сидели на пожизненных.

– Такой-то нам и нужен, – пиджак улыбнулся. – Я могу поговорить с ним наедине?

– Вы уверены, что это необходимо? – спросил Ибра.

Надо же, как он с ним говорит, с уважением. По-видимому, не рядовой менеджер, большая шишка. Хотя все равно ведь сквозь зубы. Не любит пиджаков местный хозяин. Да, с другой стороны, кто их любит-то?

– Мы оба знаем, что Хантер-Киллер не трогает невиновных, – проговорил пиджак. – Так что меня он не тронет.

– А вы невиновны?

Похоже, что у Ибры это вырвалось. Пиджак посмотрел на него так, что, казалось, сейчас прожжет взглядом. Тот даже поежился невольно. Я прекрасно умею читать эмоции людей, пусть практически не проявляю внешне своих, так что я это заметил.

– Он может попытаться взять вас в заложники и бежать, – перевел тему Ибра.

– После того, как сдался сам? – пиджак снова улыбнулся. – Да и вообще, он же на ногах едва стоит. Да, я уверен.

– Дело ваше. Если что – кричите. Правда, это вам не поможет.

Ибра развернулся и двинулся прочь. Пиджак дождался, пока его шаги утихнут вдали, после чего призывно махнул мне. Мол, выходи.

Я двинулся наружу. Возможность распрямиться во весь рост воспринималась искренним блаженством. Пиджак уселся на подоконник возле окна, забранного решеткой. Она под током, в случае тревоги там включается силовое поле. Не выбраться.

– Присаживайтесь, – сказал он, кивнув на подоконник. – В ногах правды нет.

– Не уверен, что те, кто сидит на жопе, говорят правду, – ответил я, но все же сел, вытянув ноги.

– Меня зовут Алексей. Я из СНТВ. Не против, если мы перейдем на ты?

Я опасался, что это какая-то левая корпорация пришла вербовать меня в свои боевики. Такое уже было, причем не раз, всем нужен был профессиональный убийца, умеющий жёстко решать вопросы. Только вот я не такой. Я судья, присяжный и палач в одном лице.

Он запустил руку в карман и вытащил из нее пачку никотиновых стиков от Новомосковской Табачной Компании. Открыл ее, протянул мне.

Я вытащил одну, обнюхал. Пахло табаком, но на самом деле там нет ничего общего. Целлюлоза, пропитанная добавками: синтетический никотин, ароматизаторы, селитра, чтобы лучше горело.

– Можешь взять парочку. Или всю пачку отдам.

– Дай прикурить, – ответил я.

Он щёлкнул пальцами, и на кончике его указательного появился небольшой огонек. Почти бесполезный имплант, исключительно для внешнего лоска. Точно пиджак, только они маются такими безделушками.

Тем не менее, прикурить от него вполне можно. Я так и сделал, затянулся, вдыхая в лёгкие горький дым. Выпустил его под потолок. Сигареты в тюрьме – валюта. Но никто из моих фанатов не додумался купить их для меня через ФСИН-шоп. Подозреваю, что они просто не знали, что я былподвержен этой пагубной привычке. Бросил, но иногда потянуть все еще люблю.

– Что у тебя за предложение? – спросил я.

– Ты слышал про «Проект Зомбицид»? Насколько я знаю, когда его транслировали, ты был в Мали. Воевал.

Значит, у корпорации есть на меня досье. Ничего удивительного, оно много у кого есть. А у них имеется полный доступ.

– Я как раз вернулся оттуда, – ответил я. – Но мне было как-то не до того, чтобы смотреть телешоу. В общих чертах знаю, отправили четыре сотни зеков зачищать Казань от зомби. А на самом деле просто зрелищно умирать и мочить друг друга.

– В корень зришь, – кивнул он. – В ближайшее время мы собираемся запустить другое шоу. Больше. Масштабнее. Мы не дилетанты из СТВ.