Чтение онлайн

С моих губ срывается вздох, и его рот превращается в ужасную ухмылку.

— Так вот чего ты хотела с самого начала? Позволить мужчине, которого ты ненавидишь больше всех на свете, трахать тебя на тонком матрасе? Это бы завершило твой порочный круг?

Дыхание смешивается с гневом, и даже если я ненавидела себя за это, все равно боялась, что Вик окажется прав.

Его пальце спускается ниже по шву, поглаживая меня прямо там. Он медлит, и это меня убивает, все совсем не так, как я ожидала. Его черные глаза сталкиваются с моими, и тут наши резкие вдохи смешиваются. На этот раз я тянусь к нему, почувствовав, что он уже твердый.

Вик хватает меня за запястья и ударяет ими о стену над моей головой, заставляя меня застонать.

Он смотрит мне в глаза, продолжая касаться другой рукой, наблюдает, как я разрушаюсь от его прикосновений. Меня уже давно так не касались, со времен Аарона. И всего пара безликих парней, с которыми я спала, и чьи имена не удосужилась запомнить.

То, как Вик держал меня, являлось предупреждением. Когда он отпускает и отходит, я понимаю, что следовало бы догадаться и раньше. Каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы оставить это, отступить, оставить все, как есть.

— Если у вас ничего не было с Кали, то почему ты просто не скажешь об этом? — требовательным тоном спрашиваю я, тяжело дыша и борясь с дрожью по всему телу. — Я пойму. Вы использовали ее, вы используете меня. Вам наплевать, чьи жизни разрушать или кого трахать, разве нет?

Проходит всего секунда, и вот Вик вновь оказался рядом, крутанул меня на месте и толкнул в стену. Он разрывает пуговицу на моих джинсах, крошечный кусочек металла со звоном катится по кухонной плитке. Мои Пальцы сжимаются на отвратительных обоях желто-оранжевых обоях, когда он стягивает джинсы с бёдер, обнажая мою задницу и освобождая невыносимый жар, пульсирующий внутри.

Я слышу, как расстегивается молния, и все мои внутренности разом превращаются в кисель, я прикусываю губу.

Его член на удивление оказывается тёплым, но когда он входит в меня, это случается так быстро, что я едва успеваю вздохнуть, а он уже заполнил меня. Крик все же срывается с моих губ, никакие высшие силы не помогли бы мне его удержать. Прошло слишком много времени с того момента, как я в последний раз занималась сексом, а безопасного места, где я могла бы себя трогать, у меня не было, хотя я и достаточно мокрая, мое тело все равно слишком упругое, а Вик слишком большой.

Вик держит мои руки сверху и двигается внутри меня с грубым рычанием, я закрываю глаза, стараясь игнорировать эти набегающие на меня приливы боли. Они быстро исчезают, зато вместо них появляется ослепляющее удовольствие.

Это ощущение — когда Вик находится внутри меня, сродни столкнувшимся восторга и радости.

Я его ненавижу.

Я хочу его.

И я не знаю, почему.

Виктор заполняет меня во всю длину, с присущей твердостью, захватывающей все, разрушая меня на маленькие кусочки, пользуясь своим телом.

Сама того не подозревая, я направляю своё тело навстречу его, и меня одурманивают эти вспышки наслаждения, разрывая меня, словно самая страшная буря. Мои бёдра, кажется, двигаются сами по себе, качаясь от его толчков.

Я на пределе, слишком возбуждена, и уже вот-вот достигну оргазма, но Вик последний раз входит в меня с рваным стоном, его горячее дыхание обжигает шею, а его рука прижимается к моему бедру. Когда он все же делает шаг назад, я не могу пошевелиться, все, на что я способна, это прильнуть к лбом к стене и пытаться усмирить дрожь.

Он просто продолжает стоять, я чувствую его за своей спиной, как долбанное напоминание, что я ненавижу и жажду его одновременно. То, что я чувствую к Виктору Чаннингу, не имеет абсолютно никакого значения.

— Вставай, — говорит он, стараясь не грубить. — Нам нужно вернуться на занятия.

Верно.

Мы не можем рисковать и потерять его наследство, верно?

Используя стены в качестве поддержки, я осматриваю себя и обнаруживаю, что мои бедра в полном беспорядке. Не удостаиваю Вика взглядом и иду прямиком в ванную. Быстренько раздевшись и приняв быстрый душ (стараясь не намочить волосы), я размышляю о том, что он не использовал презерватив.

Трудно заставить себя переживать из-за этого.

Я открываю дверь, стоя в одном лишь полотенце.

— Я не могу надеть это, — говорю я, швыряя нижнее белье и джинсы в его направлении. Они приземляются кучкой ему на нос ботинка, когда он обращает на меня темный взгляд, который невозможно прочесть. Невозможно. Просто, блять, нереально. — Я не вернусь в школу в запятнанной спермой одежде.

— Никто и не просил тебя, — дерзит в ответ Вик, подбирая мою одежду с пола, и исчезает на кухне. Немного погодя, я слышу звуки бегущей воды и стиральной машинки. Когда Вик возвращается, то почти не смотрит на меня, взбегает по лестнице, перепрыгивая по две ступеньки за раз.

Я облокачиваюсь о дверной проем и закрываю глаза, борясь с оцепенением.

Я не чувствую ничего.

Это продолжается до того момента, пока я не чувствую тепло его тела и его взгляд на мне. Он всегда смотрит на меня.

С опаской открываю глаза и вижу его, уставившегося на меня. В течение нескольких секунд выражение наших лиц полостью совпадает. Но это не имеет абсолютно никакого значения. Он — загадка, одинокая планета, парящей в далекой галактике. Тем не менее, если я и смогу что-то разделить в этот момент, так это то, что он на обитает на моей орбите, и я больше не чувствую себя онемевшей.

— Вот, — он передает мне чистое нижнее белье и пару чистеньких шорт с эмблемой нашей школы. Это его шорты, они слишком большие, но у них хотя бы есть шнурок. Я делаю шаг назад и скрываюсь в ванной, надеваю трусы — мужские трусы, но кому какая разница, и следом в шорты. — Как твои швы?

Спрашивает он, как только я ступаю из ванной.

— Нормально, — отвечаю я, хотя они немного кровоточили. Я просто хочу сказать, что он действительно толкнул меня в стену.

Вик усмехается и хватает толстовку, висящую на крючке у двери, я швыряю в него свои грязные джинсы в тот же момент, что и он толстовку, и мы выходим на улицу к его мотоциклу. Мне приходится скрывать небольшую гримасу, когда я забираюсь на сиденье, боль между моими бедрами возобновляется, но через мгновение адреналин покидает мое тело.

Ни один из нас не проронил ни слова за всю поездку, по крайней мере до того момента, как мы подъезжаем к школьной парковке.

Хаэль встречает нас во дворе.

Должно быть, уже обед. Выпускникам разрешено выходить за пределы кампуса только во время обеда. Либо так, либо Хавок подкупили новых охранников, чтобы те закрывали глаза на то, как парни нарушают правила, как было в последний раз.

— Где вас, блять, носило? — Хаэль требует ответа, скользя пальцами сквозь рыжие волосы, мышцы на его руках дергаются. — У нас тут полная хрень. Мудозвоны Энсбруки и Картеры охотятся на наши члены.