Чтение онлайн

— Если внутри есть что-то, что тебе нужно, то сходи и забери.

Кэл идет внутрь, но я остаюсь на месте. Там нет ничего, что могло бы мне понадобиться — все испорчено.

— Ты избил его? — спрашиваю я, и Аарон пожимает плечами.

— Не так, как Дона, — это единственный ответ, что я слышу, перед тем, как появляется Оскар, неся в руках ноутбук и камеру, скорее всего, для того, чтобы продать сразу после. Следом выходит директор Ван, он голый, трясется и весь запачкан кровью. Хаэль толкает его в спину, и он падает со ступенек.

— А теперь, катись отсюда нахрен, — говорит он, пока мужчина пытается подняться на ноги. — Начинай бежать и не останавливайся, — Хаэль бросает на меня взгляд, и на его лице появляется странное выражение. — Ты бы очень не хотел знать, что может случиться, если мы найдем тебя.

Все мое тело напрягается из-за отвращения, и я отворачиваюсь.

— Давай все тут подожжем, — продолжает Хаэль, и я слышу, как Вик соглашается. Запах бензина заполняет мои ноздри, и Каллум берет шланг от водяного насоса, заливая землю вокруг хижины. Думаю, они хотят удержать пламя, чтобы оно не пошло дальше.

— Пойдем, — говорит Аарон, и когда я ничего не отвечаю, берет меня за руку.

Сильная дрожь резко овладевает всем моим телом, и я вырываю руку, спускаясь по ступенькам, потому что я так хочу, в то время как парни продолжают обливать это место.

— Сожжем все к хренам собачьим, — командует Вик, когда мы собираемся у минивэна, и Кэл делает шаг вперед, держа в руках старомодную зажигалку, щелкает ею и кидает на ступени.

Пламя обрамляет домик, не оставив ничего, кроме пепла.

***

Двумя годами ранее…

Все, что мне принадлежит, сейчас сброшено в одну кучу на заднем дворе. Я единственная, кто сейчас находится дома, стою, приложив руку к поверхности стеклянной двери, мой взгляд сосредоточен на небольшом количестве одежды, книг и мебели, случайно выкинутыми на гравий у старого сарая.

— Бу-у-у.

Голос звучит откуда-то из-за спины, и я подпрыгиваю, когда сильная рука обворачивается вокруг моей талии и дергает в сильную грудь.

С первой же секунды мне становится ясно, кто удерживает меня — Виктор, гребаный Чаннинг.

— Что ты здесь делаешь? — получается прошептать у меня, пока страх нагревается где-то в районе груди. Но мое тело — предатель, потому что страх, это не единственное, что я чувствую, помимо него еще желание. Нужда. Эмоция, о которой я никогда бы не могла подумать в присутствии парней Хавок, не после того, что они сделали со мной во время конкурсной недели.

Не тогда, когда они испортили мой выпускной.

Не тогда, когда они заставили меня сомневаться в каждом шаге.

Они превратили школу Прескотт для меня в сущий ад.

— Мы решили развести костер, — губы Вика оказались слишком близко к моему уху. Я остаюсь неподвижной, опасаясь всего, чего бы он не задумал. Тогда-то я и вижу Аарона, появившегося из-за угла дома, в его руке красная канистра с бензином. Он не смотрит на меня, пока заливает вещи легковоспламеняющейся жидкостью.

Они собираются сжечь мои вещи.

Мне остается только молиться, что они не сожгут заодно и меня.

— Почему вы это делаете? — шепотом спрашиваю я, как и сто раз до этого, но ни разу так и не получила ответа. Виктор просто мягко смеется и отпускает меня. Я спотыкаюсь, но отхожу от него, пока к Аарону присоединяются Оскар, Каллум и Хаэль.

Но именно Вик, тот, кто вытаскивает зажигалку и приближается к куче.

В этой жизни у меня есть не так уж и много всего, почти ничего, что действительно принадлежало бы мне, и то, что у меня есть, я заработала сама. В этой куче я вижу свои туфли, купленные специально для зимних танцев, ради которых я работала сразу на двух дерьмовых работах. Они лежат прямо рядом с коробкой старых фотографий моего отца, где мы с Пен еще совсем малышки, на них запечатлена жизнь, до того, как стала отстойной, как сейчас.

Лидер парней Хавок не колеблется, он поджигает каждое место в этой горе, поджигая всю мою жизнь, языки пламени охватывают всю кучу за жалкие секунды. Я сползаю на колени и смотрю, жду, думаю.

Почему? Почему именно я?

Все, чего я всегда хотела — это быть одной из них.

Все, чего я когда-либо хотела — это принадлежать к чему-нибудь.

Но это нужда, это желание, как и многие другие, навсегда останутся лишь несбыточным сном, по вкусу напоминающие пепел на языке.

***

Должно быть, я уснула в машине, потому что я не помню ничего между тем, как залезла в минивэн и оказалась в кровати Аарона. Знакомый запах окружил меня — роза и сандаловое дерево, и мне приходится бороться с нахлынувшими воспоминаниями.

Я лишилась девственности в этой постели.

Аарон сказал, что любит меня в этой постели.

Я хмурюсь, откинув край одеяла, встаю с кровати и провожу руками по лицу. Мой телефон лежит на прикроватном столике, экран все еще выключен, какие бы злобные слова ни планировала сказать мне моя мать, они были спрятаны.

Оставляю его лежать дальше, подбираю рюкзак с пола, вытянув сменную одежду, после чего, крадусь по коридору, чтобы проверить Хизер.

Она дрыхнет, свернувшись калачиком на воздушном матрасе, который едва помещается между кроватями Кары и Эшли.

Я выпускаю облегченный вздох и прислоняюсь плечом к дверному косяку, наблюдая за тремя спящими малышками. Первая настоящая улыбка за последние несколько недель появляется на моих губах, и я чувствую это непривычное, тревожное чувство удовлетворенности.

Я могла бы так жить, просыпаться ранним утром в доме, незнакомым с ненавистью, принимать душ, готовить завтрак для девочек… Но я не позволяю себе углубляться в мечты. Надежды, мечты и желания — все это может быть разрушено всего за один вздох. Рваным вздохом.