Чтение онлайн

Из этого, впрочем, уже ясно, чему и зачем учились в старой Корее. Главная цель всей системы образования заключалась в том, чтобы подготовить конфуцианского чиновника, который был бы "слугой королю, отцом крестьянам", и который владел бы всеми необходимыми будущему управленцу знаниями. Что же требовалось от чиновника и интеллигента (две этих социальных группы в старой Корее практически сливались в одну)? В первую очередь знание философии, истории, литературы, теории государственного управления. Однако все эти премудрости содержались в книгах, которые были написаны исключительно на древнекитайском языке. Язык этот (в Корее его называли "ханмун", в Китае "вэньянь") вплоть до конца прошлого столетия играл в странах Дальнего Востока такую же роль, что латынь в Европе, был единственным языком высокой культуры, науки и государственного делопроизводства. В этом отношении, кстати, Корея не отличалась ни от Японии, ни от Вьетнама, ни даже от самого Китая, для необразованных жителей которого этот язык уже к X веку стал совершенно непонятен.

Поэтому основное содержание старокорейского "начального и среднего образования" сводилось к овладению древнекитайским языком. Корейской письменностью занимались как бы между делом, особого внимания ей не уделяли. Столь же подчиненную роль играла и арифметика. Учили древнекитайский способом скучным, тяжелым, но до крайности эффективным - заучивая наизусть пространные тексты на этом языке. Заодно и иероглифику запоминали, ведь, чтобы владеть древнекитайским на приличном уровне, надо знать не менее 4 тысяч знаков! В школе ученики сидели на полу, перед низкими столиками, и с утра до вечера зубрили тексты, повторяя их вслух десятки и сотни раз. Заунывное бормотание, доносившееся со школьного двора, с давних времен считалось символом мира и процветания: ведь если дети ходят в школу - в стране спокойствие, если деревня может школу содержать - она не так уж и бедна.

Время от времени учитель вызывал ученика ответить выученный (в самом буквальном смысле слова) урок. Любопытно, что, отвечая, ученик должен был повернуться к учителю спиной. Оценивали знания школьников по пятибальной системе.

Сельский учитель жил практически на том же уровне, что и средний крестьянин, его жалования (обычно выплачиваемого натурой) хватало лишь на то, чтобы не голодать и как-то одеть себя и семью. Впрочем, и в те времена тоже можно было немного подрабатывать частными уроками, а также составлением для односельчан всяческих прошений и официальных бумаг. Однако при всей стесненности материального положения учителя, он был едва ли не самым уважаемым человеком в селе. Местные богатеи при встрече с учителем кланялись ему в пояс. Учитель был воплощением знаний и книжной мудрости, с ним были связаны надежды многих честолюбивых родителей на то, что их детям, может быть, удастся "выйти в люди". Напоминанием об этом отношении служит китайская пословица, очень популярная и в старой Корее: "Учитель, Государь, Отец - одно и то же"

В "содане", который, как мы помним, был примерным аналогом начальной школы и где изучение древнекитайского только начиналось, учили тексты попроще. Начинали обычно с "Тысячи иероглифов" - собрания коротких изречений на древнекитайском языке. На этом для большинства мужицких сыновей книжная премудрость и заканчивалась, им надо было работать, жениться, становиться на ноги, и задерживаться в школе дольше, чем на два-три года, они не могли. Тысячи иероглифов, выученных ими в содане, и полученных там начальных знаний древнекитайской грамматики, хватало для того, чтобы с грехом пополам разобрать, о чем идет речь в том или ином несложном документе, а также и самим написать простое письмо или прошение. Для мужика этого было более чем достаточно. Дети побогаче (или, иногда, поспособнее) переходили к более сложным текстам. Поступали в содан дети в возрасте 6-8 лет, а заканчивали лет в 12-14. Впрочем, особых формальных требований не было - все зависело от способностей, желаний и трудолюбия ученика, а также от материальных возможностей его родителей.

По окончании содана те подростки, которые могли и хотели учиться дальше, поступали либо в государственное училище "хянге" (в переводе с китайского - "местная школа"), либо в частную школу при конфуцианском храме. Государственные училища в XIV-XIX веках действовали в подавляющем большинстве уездных центров. При таких училищах имелись общежития для студентов (отдельно - для дворян, отдельно - для простонародья), преподаватели являлись государственными служащими, а учащиеся получали материальную помощь от уездных властей.

С XVI века государственные училища стали приходить в упадок. Одной из причин этого была конкуренция со стороны "частного сектора" - школ при конфуцианских храмах (храмы эти называли "совон" - "двор книги"). Совоны были частными учреждениями, их основывали местные дворяне в память о каком-то знаменитом деятеле (обычно, но не всегда - своем земляке). Качество образования в совонах было, как правило, лучше, чем в государственном училище. Конфуцианские храмы были не только и не столько учебными заведениями, сколько политическими центрами, отдаленным корейским аналогом старых российских дворянских собраний. Местная верхушка собиралась там для того чтобы пообщаться на самые разные темы, поговорить и поспорить о текущей политике, организовать какую-нибудь интригу (например, изгнать не поправившему провинциальному дворянству губернатора или добиться снижения налогов). Была в храме и библиотека, и, часто, небольшая гостиница, и, конечно, школа. Понятно, что обучение в такой школе давало ученику возможность не только получить образование, но и завязать полезные связи, да и вообще приобщиться к миру местной дворянской политики.

На этом этапе школьники занимались уже не по учебным текстам, а по оригинальным произведениям китайских философов и историков. Они читали великого Конфуция, выдающегося историка Древнего Китая Сыма Цяня, поэтов эпохи Тан и прозаиков времен династии Сун. Большое значение придавалось стихосложению на древнекитайском языке. Некоторые из преподавателей уделяли немного времени и корейским авторам, писавшим на китайском языке, но в целом корейские "программы" (если этот современный термин вообще применим к реалиям средневековья) имитировали китайские. Не было в программе и точных наук, так что старое корейское образование носило, как бы мы сейчас сказали, чисто гуманитарный характер.

Вообще в Корее полагали, что для будущего чиновника самое главное быть образованными людьми и владеть основами единственно правильной конфуцианской философии. Корейские чиновники не были специалистами. Один и тот же человек мог быть отправлен послом в Китай, поработать заместителем министра финансов, поруководить строительством водохранилищ и, наконец, стать начальником уголовной полиции. Подобные вещи никого не удивляли, ведь если человек владел конфуцианской философией и хорошо знал труды ее классиков, он, как считалось, мог разобраться во всей проблемах государственного управления (не правда ли, несколько напоминает подход к подготовке партийных работников в СССР?). Правда, в столице существовали и небольшие учебные заведения, где готовили специалистов по праву, медицине, иностранным языкам, но эти училища особым авторитетом не пользовались, и дети из "хороших" дворянских семейств туда, как правило, не шли. Особой карьеры "узкому" специалисту было не сделать.

Так что главная цель среднего образования была вполне определенной подготовка к государственным экзаменам на чиновничью должность. Впрочем, государственные экзамены и "высшее образование" в старой Корее - тема особая, и о ней мы поговорим в другой раз.

3.11 РОЖДЕНИЕ КОРЕЙСКОГО КИНО

Когда же начинает свою историю корейский кинематограф? Точного, абсолютно достоверного ответа на этот вопрос пока нет. Первый документально подтвержденный показ киноленты в Корее состоялся в 1903 году, однако историкам удалось найти на страницах одной старой газеты рекламу, относящуюся к 1898 году. В этой рекламе упоминаются некие "живые картины", которые, дескать, будут демонстрироваться для желающих. Что это значит - не совсем понятно, но не исключено, что речь идет о первой попытке провести в Корее киносеанс.

Как бы то ни было, но корейский кинопрокат родился в 1903 г. Фильмы демонстрировались на рынке Тондэмун ("Восточном"), сеанс начинался в 8 вечера. Так как "кинотеатр" представлял из себя просто огороженную забором площадку, в дождливый день фильмов не показывали. Понятно, что самые первые картины, которые демонстрировались в Корее, были, во-первых, иностранными, а, во-вторых, документальными или видовыми. Так, в общем-то, начиналось кино везде. И во Франции братья Люмьер сняли сначала "Прибытие поезда", а уж потом - первые игровые фильмы.

В Корею первые художественные ленты проникли около 1910 года, и скоро кино стало пользоваться здесь огромной популярностью. Любопытно, кстати, что и европейский драматический театр попал в Корею примерно в те же самые годы, но, в отличие от кинематографа, особого развития он не получил. Мне всегда казалось, что в Корее более дешевое и более эффектное кино если и не убило драматический театр в зародыше, то существенно отсрочило его появление на свет. Только в самые последние годы драматический театр начинает играть некоторую роль в культурной жизни страны, однако по популярности ему далеко до кинематографа.