Чтение онлайн

— «Боже, боже! Вынеси благополучно!» — взвыл я, и голос так жутко задрожал, что зал прямо-таки покатился со смеху.

Слова эти надо было произносить тихо, как бы про себя, а у меня получилось — во все горло, с подвыванием. С этих пор смеялись на каждую мою реплику.

— «О господи боже! Не знаю, где сижу. Точно угли горячие под тобою». (Хохот, девчонки прямо заливаются.)

— «О боже! Вот уж я и под судом! И тележку подвезли схватить меня!» (Зал хохочет, даже реплика Хлестакова не слышна.)

— «Ну, все кончено — пропал! Пропал!» (Все валятся от хохота, видно, как учителя на первой скамейке смеются и утирают платочками глаза.)

А когда в другом отрывке я предстал в качестве Хлестакова, то веселью не было конца, стоило только на сцене появиться. Я чувствовал себя настоящим Хлестаковым: любезничал с Анной Андреевной и Марьей Антоновной, тараторил, хвастал напропалую и под конец так распрыгался, что поскользнулся, грохнулся на колени и Марью Антоновну — Тоську — едва не повалил. Да еще с криком: «Лабардан! Лабардан!» Это когда, отобедав у городничего, пьяный Хлестаков покидает столовую. Коленки отбил так, что целую неделю потом болели. Зал был в восторге.

На том и кончилось представление. Ребята долго хлопали. Учителя меня поздравляли. Нина Харитоновна, вся красная, утирала глаза платочком:

— Ох, уморил! Давно так не смеялась. Молодец, Горяев! Талант, талант!

Говорят, что три минуты смеха равны по калорийности стакану сметаны. Если так, то все, без сомнения, здорово поправились в тот вечер. Недаром сразу же танцевать бросились… Все, кроме Вадима. Он сидел у стенки, вытянув ноги, и, видно, злился. Когда я проходил мимо, он бросил вслед:

— Вот это франт! Светский лев! Костюм цвета молодого черта.

И все девчонки засмеялись.

Я был весел и тут же постарался забыть про Вадьку. Я даже его жалел. Уж очень хотелось, чтобы всем в тот вечер было хорошо.

Кого бы пригласить танцевать? Тося, как всегда, была нарасхват. Она вертелась там и здесь, в красном платье, как искорка, маленькая, быстрая. Перед моими глазами мелькали то ее платье, то пышный льняной хвост волос, стянутый на затылке красной лентой. До нее не добраться. Ну и пусть!

Тут я заметил Зою Копыткову. Ту самую, с позвонками как зубы крокодила. Она стояла в углу, никто не приглашал ее. Я подлетел, не хуже Хлестакова, пригласил, и мы пошли. Странно, Зоя Копыткова в этот вечер мне тоже другой показалась. Она не вертелась, не гримасничала, как остальные девчонки, а двигалась спокойно и просто. И музыку умела слышать, ничего не скажешь.

Я четыре раза подряд приглашал Зою. Мне нравилось танцевать с ней. Может быть, потому, что она была повыше ростом, чем другие девчонки, а может, и еще почему-то… Когда я пригласил Зою в пятый раз, она взглянула на меня как-то грустно и чуть-чуть улыбнулась.

И тут подлетела Тоська.

Странное дело, когда хочешь пригласить ее, так не дозовешься, скачет где-то в самой толкучке, только по волосам светлым и найдешь. А как не нужна, так вот она, тут как тут. Хохочет, обе руки протягивает.

Пришлось отказаться. Я ведь пригласил уже Зою… И мы снова пошли, и танцевали, пока пластинка не кончилась.

Потом всем классом вышли на улицу, долго не расходились, бросались снежками, скатывались целой гурьбой с ледяной горки… Я веселился, как никогда. Вадька был почему-то с портфелем. Я вспомнил, что он из школы ездил на курсы, а после курсов, значит, явился сразу на вечер. То-то он был на вечере в школьной форме.

— Все зубришь, зубрила? — засмеялся я.

— По крайней мере, не рассыпаюсь мелким бесом, как ты, — проворчал Вадька, — подумаешь, характеристика! Из-за характеристики — с Копытковой танцевать… Умора, да и только!

…В общем, я бросился на Вадьку. Но ребята схватили меня за руки с двух сторон. Тут из подъезда учителя вышли, и мы разошлись.

Шел одиннадцатый час, в переулке было тихо. С неба начал падать мягкий крупный снежок… И откуда только на свет появляются такие типы, как Вадька? Обязательно скажет какую-нибудь пакость. Рептилия, а не человек! А ведь дружили когда-то. Просто не верится!

Стоял морозный январь. Аделаида Ивановна закончила объяснять новую тему, записала что-то в журнал, посмотрела в окно и сказала:

— Ребята! На пороге — весна! Скоро луга зацветут. Птички прилетят. Я уже чувствую, понимаете, запах ландыша. Вы помните, ребята, как ландыши пахнут? Скоро летние каникулы, ребята…

Она вдруг опустила углы рта, сделала детское какое-то обиженное лицо и продолжала:

— А материал не усвоен! А тема не пройдена!

Я усмехнулся. Здорово получается! Мороз трещит, даже лыжный поход отменили, а она — про ландыши.

— Жаркое лето не за горами, ребята! — продолжала «юный математик». — Скоро будете купаться, загорать, за ягодами ходить. Как быстро мчится время! Боюсь, что мы не успеем программу пройти…

— Зубрилы-то успеют, — пробормотал я в сторону Вадьки. — Им и зимой жарко.

— Кому жарко, а кому так — в самый раз, — зашипел Вадька.

— А мне не жарко и не холодно, — отговорился я.

— Да что о тебе говорить! Все равно завалишься. Не наберешь баллы. Ты думаешь там — тру-ля-ля… Загремишь в армию, вот и все! Ничего, Копыткова подождет.

— Ну ты, потише…

— И характеристика не поможет. Зря старался!

— Что-о?!

Я и сам не заметил, как мы оба вылетели из-за нарты и оказались в проходе.

Ну и дрались же мы! Вадька оказался крепче, чем я думал. Он сразу сбил меня с ног и навтыкал кулаками под ребра. Зато уж я, когда вскочить удалось, отделал его, как надо… Мне было трудней, приходилось чуть не вдвое сгибаться, в то время как низенький Вадька все время таранил меня головой в живот. Мы таскали друг друга по проходу между партами, дрались кулаками, коленями, давали подножки…

Аделаида Ивановна, расставив руки, семенила вокруг нас, как судья на ринге.

— Ах, ах! Мальчики, мальчики! Что вы делаете? Ребята, ребята, разнимите их! Они же убьют друг друга! Что же вы сидите!

Мы сцепились и грохнулись на пол.

— Тосенька! Беги за директором. Врача, врача позови!

Мы катались по полу. Вадька схватил меня за шею. Я барабанил по нему коленками. Мы лягались, как разъяренные ослы.

Ребята умирали со смеху. Никто не собирался нас разнимать. Еще бы, лишиться такого зрелища! Девчонки визжали: