Хардкор белого меньшинства
Шрифт:
– Да понятно куда, – ржет. – Все туда же...
Вот и поговорили…
Я водителю позвонил, объяснил куда подъехать, чтоб меня забрать. Потом еще минут пятнадцать ждал, пока он сквозь гуляющих продерется. Залез в машину, откинулся на переднем сиденье, похлопал себя по карманам в поисках сигарет.
– Знаешь что, Володь. Отвези-ка ты меня в наш паб да вали домой, отдыхай. Последний звонок все-таки. Мы его по молодости «Днем первого минета» называли. Давно это, правда, было. А сегодня я явно нажрусь, так что ждать меня – просто замотаешься…
Он как-то странно на меня посмотрел. С пониманием, что ли.
– Валил бы ты cам, шеф, куда-нибудь. На ту же рыбалку свою любимую. Совсем умотался – просто лица на тебе нет. И я тогда отдохну. А сегодня уж – я тебя как-нибудь дождусь. По-любому…
Я в бардачке порылся, новую пачку сигарет оттуда достал. Распечатал.
– Ничего-то ты, – вздыхаю, – Вова, не понимаешь…
Он в ответ только головой покачал:
– Может, и не понимаю. Только у меня у самого то же самое. Как кого встретишь – ну, из детства разговоришься о пацанах – так только и узнаешь: этот сидит, этот – в Чечне погиб, от этого – жена ушла, а этого – у ларька за бутылку водки зарезали. Тьфу, беда…
– Беда, – соглашаюсь.
– Будто, – продолжает, – всех ветром уносит, а ты в каком-то затишке пристроился. Шефа возишь, деньги имеешь. Дочь растишь. Дачу вон построил… А людей – уносит. Как эта херня называется-то?
– «Глаз урагана», – шепчу, прикуривая. – Эта херня, Вов, называется «глаз урагана»…