Чтение онлайн

Значит надо поискать адресата по фамилии «Севастьянов». Но может отец и не переписывался с ним? Может они не были столь близки?

Виталий углубился в перипетии романа Александра Грина, быстро погрузившись в своеобразную гриновскую эстетику, в тонкий душевный мир его героев – неутомимых скитальцев, милых девушек, благородных филантропов, которые не прочь тряхнуть кошельком, охотников и рыбаков.

Скитания седовласого оружейника Ферроля и его дочери Хариты, девушки очень тонкой души и доброго сердца, чем-то напомнили ему страницы прозы Чарльза Диккенса. Виталий для себя отметил неотразимую ценность произведений Грина. Этот автор постоянно ставит своих героев в такие положения, когда проверяется их благородная сущность, человечность. В книге героям встречались и похотливый мясник, и учитель с очерствевшей душой и даже юноша-садист. Но находится и благородная душа. Это зажиточный человек, приютивший у себя отца и его дочь, помогающий им переоборудовать заброшенный старый форт на берегу моря, чтобы превратить его в жилой дом. И тут возрастает роль Хариты, неутомимой труженицы, выращивающей в саду чудо-цветы, лепестки которых вянут в присутствии недобрых людей.

Виталий погрузился в этот роман, по современным меркам, чуточку наивный, но очищающий душу от скверны.

Он закрыл рукопись, но продолжал сидеть рядом с освещенной лампой. Глядел в заснеженное окно, где снежинки цеплялись за стекло. Вспомнил свой сон, где он был снежинкой – легкой и причудливой, а рядом была Ася… Образ Аси – Хариты неизменно стоял перед глазами и соотносился с гриновской Харитой.

Он взял с полки томик «Воспоминания об Александре Грине», чтобы найти сведения о последних днях писателя. Книга была заложена новогодней открыткой. Отложив ее в сторону, Виталий нашел воспоминания вдовы писателя, Нины Николаевны Грин. Постой, так вот что означает ННГ! Нина Николаевна Грин! Отец еще говорил, что был знаком с нею.

Горько было читать эти воспоминания!

«Ты мне дала столько радости, смеха, нежности и даже поводов иначе относиться к жизни, чем было у меня раньше, что я стою, как в цветах и волнах, а над головой птичья стая. На сердце у меня весело и светло». Эти строки Александр Грин адресовал жене в очередную годовщину их союза. Его встреча с Ниной Николаевной — поистине Божий дар, благодаря чему счастливо переменилась не только личная, но и творческая судьба писателя. Практически спившийся, больной, никому не нужный писатель, которого не печатали в СССР и о котором практически ничего не писали, с Ниной обрел семью, дом, душевный покой. «Моя с Александром Степановичем жизнь — это аромат не пряно пахнущих цветов, даже горькие ее минуты, — а запах чабреца, полыни, прекрасные по-своему. А олицетворение ее я увидела, приехав в Старый Крым».

Виталий узнал о страшной трагедии замечательного художника. Брошенный практически всеми, кроме жены, ее матери, да еще очень немногочисленных друзей, писатель скончался в Крыму всеми забытый…

Да, судьба, которой не позавидуешь. Виталий взял открытку, чтобы положить в книгу. Она была поздравлением от Алексея Севастьянова! Там стоял и адрес!

Виталий в волнении приподнялся. Теперь появилась возможность отыскать бывшего комсомольского вожака Севастьянова.

***

Харита-Ася умела сделать любую обстановку еще краше. Ее появление в доме Виталия озарило пространство светлым сиянием и наполнило внеземным спокойствием.

Олег, улыбаясь, ждал с ключами от машины у входа, пока Харита осматривала жилище Виталия.

– Какие у тебя книги! Обещай, что дашь почитать!

– Конечно, Ася! Большинство из них отцовские. Дефицитные, как для нашего времени, издания. Но, ты бери какие хочешь…

Спустя час их автомобиль пробирался сквозь снежные заносы за городом. Они въезжали в поселок Калиновое, где, судя по открытке, должен был обитать Алексей Севастьянов.

Кусты и деревья были припорошены снегом, волнистыми коврами лежавшим на заборах и крышах.

– Ну и намело, - говорил Олег, вращая руль. Автомобиль временами пробуксовывал, застревал, но затем упрямо пробирался вперед.

– Зато красиво, - весело говорила Харита, то и дело хватая Виталия под локоть. Тот готов был ехать в такой обстановке дальше и дальше… Присутствие Хариты, ее тесно обтянутая белым свитером грудь, волновали его.

Лишь главная улица, на которую они выбрались, оказалась более-менее очищенной от снега.

Они спросили у двух усачей, стоявших у здания сельсовета, необходимую улицу, но те лишь молча двинули плечами.

– А я не помню пути, - говорил Виталий. – Помню лишь, что были в этом поселке. А где… Обстановка мало знакомая. К тому же, я тогда пацаненком был.

Проехали мимо наклонившейся колокольни, с купола которой срывался белым порошком снег.

– Словно пизанская башня, - сказал Олег, указывая на нее.

Женщина в пуховом платке, с ведром в руках шла от колонки, вокруг которой была глыба льда. За ней бежала собака.

Женщина знала эту улицу.

– Она дальше… Вы вдоль реки по трассе поезжайте. А потом завернете налево, ближе к клубу. Первый поворот налево.

Женщина прикрывала рот заиндевевшей рукавицей. Изо рта собаки клубился пар.

Когда они въехали на означенную улицу, автомобиль то и дело заносило, и Виталий держал Хариту за руку.

– Ну и дорога! – жаловался на оледенение Олег.

Хмуро глядевший на приезжих бородатый мужчина в шапке-треухе и с прилипшей к губе папиросой, долго молчал, глядя на Олега, отчего тот уже решил, что мужик глухой.

– Я знал его, - спокойно сообщил бородатый мужик. – Вон, через три дома и его обитель…Только… Там теперь внучок хозяйничает. Не дай бог кому таких внуков.

– А что такое с ним?

Мужик махнул рукой, затянулся папиросой.

Олег и Виталий вышли из машины, вдыхая острый морозный воздух. Взлетели галки с забора, разбрасывая снежную пыль.

Мужчина поправил треушную шапку, небрежно взглянул на них.

– Вы кто же ему будете, родственники? ... Не сделайте только хуже ему…

– А у него что-то плохо?
– спросил Виталий.

Тип в шапке, от которого несло самосадом, хмыкнул презрительно.

– Хуже некуда… Его внук выселил из дома… В сарае теперь он живет. А внучок со своей бабой в доме хозяйничают. Пьют, гуляют целыми днями, компании водят… Пропивают манатки дедовы. А он ведь по комсомольской части был… За это он боролся, за такие идеалы?

Олег снисходительно улыбнулся.

– Что же он собственного внука воспитать не смог?

– Да все для него было! В лучшую школу определил, в институт… Батя, сын Лешки Севастьянова, то есть, погиб давно. На рыбалке утонул, лодка перевернулась. Так он ему заместо отца был…

– А мать?

– Разошлись давно…

– И чего, он уехать от внука никуда не может? Чего его пасти, взрослого уже.

– А некуда. Квартиру в городе давно продал. Решил на старости лет на свежем воздушке пожить. На природе. Ну вот и живет… Внучок его в сарай сместил, думает: старик не выдержит, сам уйдет.

Виталий спросил строго:

– Ну, а вы-то чего его к себе не заберете? Друг все-таки!

– Да предлагал я, так не хочет! Болеет он! Говорит, хочу помереть здесь!

Попрощавшись с мужиком, Виталий и Олег вернулись в машину.