Чтение онлайн

Собственно, первое занятие и было посвящено первому периоду войны в общем, и тактике советских бомбардировщиков в этот период. Особенно подчёркивался тот момент, что распыление сил по всем направлениям ни к чему кроме дополнительных потерь не привело.

Преподаватель, а им был пожилой мужчина с полковничьими погонами, в красках описал что происходило с вылетавшими самолётами без прикрытия истребителей. В подтверждение своих слов, он продемонстрировал через проектор немецкую хронику того времени, на которой бравые арийские пилоты расстреливали беззащитные русские бомбардировщики.

Зрелище было ужасающим. В какой-то момент Алексею даже захотелось напиться до беспамятства, настолько удручающее сложилось впечатление и такое сильное ощущение безнадёги и тщетности всех усилий в борьбе с фашистами. Но спустя пару минут, эта слабость прошла и появилась жгучая ненависть к немцам, которые столь безнаказанно себя вели летом сорок первого года.

Во второй части вступительной лекции полковник рассказал о дальнейшем развитии боевых действий, когда лётчики РККА уже набрали боевой опыт и смогли на равных воевать с фашистами.

Утро началось как всегда неожиданно. По ставшей уже традицией привычке, Саня Бондарь побрызгал мне на лицо водой, и я с большим трудом и матюгами наконец-то раскрыл глаза.

— Вставай Лёха, нас ждут великие дела.

— Опять ты ко мне пристаёшь. Не хочу я ничего, — ворчал я спросонья.

— Лёха, ты ж вчера вроде не пил, и громче всех орал "хочу на полигон, хочу на полигон". Ну вот, радуйся теперь, сбылась твоя мечта.

— Ладно, Саня, спасибо, что разбудил. Ты прав, надо вставать.

Я встал, застелил кровать и стал одевать новенькую, полученную буквально накануне форму с петлицами младшего лейтенанта РККА. А вы как думали? Если уж едешь на полигон снимать испытания новой секретной техники, то и выглядеть должен подобающим образом. А тут вспомнили, что я ещё в Харькове получил звание младлея, вот оформили все бумаги и выдали форму со всеми прилагающимися причандалами. Саня ещё сокрушался, что товарищ Сталин не торопится погоны вводить, а то обмыли бы мои одинокие звёздочки. Ну да и ладно. Сей прискорбный факт не помешал нас собраться вчетвером с Кузнецовым и Акимовым и отметить сие действие, опуская в стакан с водкой кубики вместо звёздочек. К тому же в РККА приняли не только меня, но и Саню, который получил сержантские петлицы. Так что мы и его треугольники обмыли.

В общем, я оделся и встал перед зеркалом, поправляя пахнущую особым запахом новой кожаной вещи портупею.

— Вах, красавец, да. Был бы я девочкой, точно влюбился бы в тебя, — заявил Бондарь заглянувший в мою комнату.

— Иди-иди, гуляй отсюда, не мешай мне одеваться, — возмутился я.

— Лёха, а ты как к цветам относишься? — неожиданно спросил меня Саня.

— Ну, нейтрально-позитивно. Помогают добиться от девушек благосклонности. А что? — спросил я Бондаря, не понимая, в чём заключается подвох.

— Да так, я за тебя беспокоюсь. Боязно мне, что если ты и дальше будешь перед зеркалом вертеться, то в цветочек превратишься. Жёлтенький такой. Нарциссом называется. Придётся тебя тогда передать Лиде на попечительство. Будет он за тобой ухаживать. Поливать там, землю удобрять. А по праздникам будет пересаживать в парадный горшок и носить на демонстрации.

— А не пошёл бы ты куда подальше, — возмутился я.

На что Саня только радостно прогыгыкал и, напевая какую-то песенку, ушёл в ванную комнату бриться.

Вот жеж блин. Теперь ждать придётся, пока он не закончит все свои дела. А брился Саня всегда с чувством, с толком, с расстановкой. Короче, долго он брился, гад такой.

Наконец Бондарь закончил процесс соскребания щетины со своего фейса и уступил мне ванную. Я по быстренькому побрился, правда, на этот раз, довольно тщательно – втык от Кузнецова по поводу неравномерно гладкой морды пошёл мне впрок. Удостоверившись, что отдельно стоящих кустиков волос на моём лице не наблюдается, и удовлетворившись этим результатом, я поскакал на кухню пить чай с бубликами.

Выпив по поллитровой чашке крепко заваренного напитка и дежурно обсудив свежие новости, мы с Саней пошли на улицу.

— Ну что, не переживаешь за свой агрегат? — поинтересовался я у Бондаря, когда мы шли к заводу.

— А чего мне за него переживать. Я его проверил и перепроверил уже по 10 раз. Так что всё нормально будет. А ты за съёмки не волнуешься?

— Дык, чего мне волноваться. Камера и фотик заряжены. Ноут ежели что случится, запитаем от бортовой сети. Мы же с тобой позавчера эту систему тестили. А вчера я её установил в тягач и проверил. Так что, всё будет хорошо, ежели, конечно, форс-мажор какой не приключится.

— Лёха, ну какой может быть форс-мажор на полигоне? Там же всё проверено-перепроверено по сто раз. Безопасность будет на самом высшем уровне.

— Ты прав, конечно. Но что-то предчувствие у меня не хорошее какое-то.

— Брось, Лёха. Это, наверное, у тебя от недосыпания и с голодухи. Вот приедем на полигон, там и позавтракаем нормально.

— Угу, хотелось бы.

Мы подошли к проходной завода, возле которой стояли рабочие, торопившиеся на первую смену. Простояв в небольшой очереди, мы предъявили наши пропуска, и прошли на территорию СТЗ.

— Так, ты давай иди к Кузнецову, а я пойду в гараж за БТР.

— Хорошо, тогда подъезжай сразу к ВЦ. Там погрузим к тебе технику.

— Лады.

Распрощавшись с Саней, я вошёл в здание и, поднявшись на второй этаж, подошёл к ВЦ. Предъявив стоящим у дверей бойцам пропуск, я вошёл в зал, где уже находился Кузнецов.

— Доброе утро, Олег, — поздоровался я с сержантом.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант.

— Что, издеваешься? Как водку вместе пить, так Лёха, а теперь здравия желаю. Сам же знаешь, что лейтенант я ряженый.

— Не ворчи, Лёха, — улыбнулся Кузнецов, — мы же на полигон едем. А там будет присутствовать высокое начальство. И ряженый ты или не ряженый, значения не имеет, раз петлицы носишь, то будь добр, соблюдай субординацию.

— Да понял, я понял. Ладно, давай, берём барахло и идём на выход.

— Подожди, а бумаги заполнить? Нам потом такой втык сделают, что мало не покажется.

— Хорошо, что там заполнять надо?

— Эх ты, лейтенант, — Олег укоризненно покачал головой, — учить тебя ещё и учить. На вот, распишись, я уже всё заполнил.