Чтение онлайн

Летели парой на полутора тысячах курсом триста сорок три. Девяносто километров на скорости двести в час гидросамолеты прошли быстро. На самолете тут везде быстро. Димыч, просунув голову между креслами всю дорогу расписывал как все будет шикарно и что он там "все мели знает". Мне надоело.

– Димыч! Это ты нам оптимистические варианты рассказываешь. А хочешь я тебе пессимистический, но более реальный вариант расскажу? Больше тысячи человек на острове, с боевыми кораблями и нефтебазой. На кой демон им какая-то Станция? Они на горючку что хочешь выменяют. И отбиться от бандитов у них есть чем. И нежить им на острове не особо страшна. Чем ты этих, по их мнению, будущих богатеев, соблазнять собрался? "Сомкнем ряды плечо к плечу?". А им сюда может уже сейчас и девушек прехорошеньких везут на обмен и деликатесы любые, и тут капитан Панов на белом гидроплане с лозунгами. Как тебе вариант?

Димыч замолчал. Потом пробурчал "Я говорил, на Крокодилах лететь надо было" и откинулся на пассажирское кресло, промолчав всю оставшуюся дорогу.

На подлете к Высоцку Корвет с Александром и бармалеем Сергеем полез на высоту четырех тысяч, рассчитывая, что тридцатимиллиметровые зенитки Тарантулов их там не достанут. Мы наоборот, плавным снижением сбрасывали высоту до трехсот метров, идя на облет острова по побережью. Катюха вела ЭЛку, стискивая штурвал, я за супругу переживал и потел, Димыч с Мишей внимательно рассматривали землю, обмениваясь фразами и иногда выкрикивая нечто похожее на "во-во, побежал" или "и тут есть". Становилось понятно, что Высоцк отбился, правда, неизвестно с какими потерями. Лично я отвлекся от управления, только пролетая над бухтой - глянул место посадки и пересчитал сторожевые корабли. Маловато их тут стоит! Думал, хоть десяток будет, а у причала только пять Тарантулов. Может, и еще где стоят, но настроение померкло.

На втором круге к нам, между кресел, засунул голову Димыч и обрисовал ситуацию.

– Значит так. Живые есть, довольно много. И в погранчасти кто-то шариться, а один Тарантул нас двустволкой вел. Заметил?
– я отрицательно качнул головой, Пан продолжил - В поселках были пожары, и один Тарантул заметно поврежден. Но в целом обстановка довольно мирная и по нам не стреляли. Садимся?

Подумав пару секунд, кивнул - Если есть шанс собрать еще пару душ, Харон упускать его не должен.

Сели как на параде, пройдя над гигантскими топливными танками нефтебазы, снизившись над Большой Пихтовой бухтой и миновав Высоцкие ворота, пошли на посадку в совершенно пустой внутренний Выборгский рейд, плюхнувшись вполне удачно, несмотря даже на то, что Катюха опять передержала ЭЛку на "выдерживании". На траверзе Травного островка подвернули вправо, и как заправский аэроглиссер подрулили прямо к ковшу с краном, севернее которого начинались причалы погранотряда с пришвартованными сторожевиками.

Тут оценил удобство выхода из самолета "по хребту". Развернув самолет хвостом к берегу и включив реверс можно килевую балку положить на песок пляжа и выйти из самолета по хребту как по сходням. Видимо, идея такой необычной компоновки входа "через багажник", была именно в этом. Я проникся. Хотя, все равно неудобно, так как швартовать самолет в этом положении оказалось сложно. Перемудрили саратовцы.

Излишне говорить, что на пляже нас встречали. Скорее даже, встречали Пана, вышедшего вперед, представившегося и сразу начавшего наводить справки о своих "сослуживцах", одновременно уверено идя вдоль причала к штабу бригады. Настолько уверенно, что толпа встречающих потянулась за ним, оставив на берегу двоих служивых с автоматами на ремне. Мысленно улыбнулся - первый раунд Пан выиграл.

Несмотря на то, что хотелось полазить по Тарантулу, мы втроем, с Катюхой и Мишей, чинно расселись прямо на бетоне слипа и заговорили о погоде, косясь на служивых, борющихся между приказом охранять и своим любопытством. Любопытство победило и уже минут через пять мы, в основном Катюха, бойко рассказывали о молочных реках и кисельных берегах. Даже предложили одному служивому быстренько сбегать и собрать пару тройку сержантов, чтоб нам рассказ не повторять. Повторять все равно пришлось. Трижды. Пока Пан промывал мозги офицерам, к нам стеклись рядовые и сержанты. Не много, но явно "депутаты". Потом подтянулись дядьки в брезентухах и с гладкостволом, представившиеся ходоками от "опшества". Потом еще третий раз, уже подробнее, говорили целой набежавшей толпе. Почувствовал себя "на броневике", вещая прямо с хребта ЭЛки толпе народа стоящей как в амфитеатре на бетонном слипе и торцах причалов.

Потом вернулся хмурый Пан. Молча протиснувшийся через толпу, и под наши недоумевающие взгляды, полезший в самолет. Придержал его "на хребте" и шепнул

– Поговори с народом. Поверь, сейчас будет в самый раз.

Вот тут Димыч и выдал немеркнущую речь "Куркули!", в которой развернуто обрисовал практически мой пессимистический вариант, разве что пока без рабства, упомянул про нежелании решать вопросы силой, иначе три десятка Крокодилов за минуту оставят "потерявших берега" руководителей и без кораблей и без нефтебазы. Но ответственность за все будущие проблемы и трения Ломоносовский анклав возлагает на Высоцк, в том числе и на каждого жителя острова. Если вы, как стадо травоядных, идете за пастухами на бойню, то не обижайтесь потом на мясокомбинат.

На этом спорном сравнении Пан речь завершил и с рыком "Да что им объяснять!!!" полез в "багажник". Я трагическим жестом развел руки и парой тройкой предложений развил идеи Димыча проведя исторические параллели с Тортугой и Карибской вольницей.

Уже пропустив в кабину Катюху с Мишей, посмотрел на толпу. Такие разные люди и такие одинаковые выражения лиц. С превалирующей мыслью "я человек маленький, что я могу сделать?!". Решил вместо точки поставить в разговоре многоточие. Вытащил ракетницу, под примолкший гул толпы. Вытянул из нее "мясорубку" и вставил обычный сигнальный патрон красного огня. Других не было. Защелкнул ствол, умышленно громко лязгнув, привлекая к себе максимум внимания толпы

– В анклаве мой позывной Харон. Я собираю души, как и вы, заблудившиеся в новом мире. Не одну тысячу уже собрал. Видел я и благодарность и ханжество, видел геройство и скупость. Все было, и все прошло. С этой ракетницы я упокоил первую для себя нежить в новой эпохе. Она как талисман, помогает мне выжить и собирать людей. Я оставлю ее вам. Сейчас мы полетим с разведкой в Выборг, а вы идите и спросите у своих начальников, как дальше жить будете. Если вам потребуется перевозчик душ Харон, то на обратном пути я облечу остров и буду ждать взлетевшей ракеты. Тогда я спущусь за своей ракетницей, и мы начнем переселение тех, кто захочет уйти. Если не дождусь сигнала, то я уйду. И вернусь сюда, может, через год, может, больше. Не знаю, когда вы переругаетесь со всем миром. Но переругаетесь обязательно, об этом история человечества кричит из глубин веков, но никто ее не слушает. Вот тогда, где-то на руинах сгоревшей нефтебазы или на развалинах домов, я подберу свою ракетницу. Все же она мой талисман и оставлять ее у вас навсегда не буду.

Спустился по хребту гидроплана к слипу и вручил ракетницу намеченному еще в начале речи дядьке. Вроде, правильный дядька, с правильными реакциями на мои слова. Ракетницу жаль, она действительно как талисман стала. Но ведь и выгореть может!

Поднимаясь обратно в самолет, закончил банальным - На сим позвольте откланяться.

Взвывшие винты закрутили водяную взвесь, обдувая толпу, так и не расходящуюся со слипа. Умышленно взлетали на юг, чтоб развернутся и еще раз пройти над собравшимися. Толпа оказалась изрядной, чего с воды видно не было, и сейчас она бурлила, как карбид в воде. Еще бы кто спичку к ней поднес бы....

Летели к Выборгу в молчании. Сверху к нам "на хвост" упал Корвет, радостно вдыхая не такую разряженную, как на высоте, атмосферу. Димыч неотрывно смотрел в боковое окно, будто разглядев нечто важное в отблескивающих водах залива. Катюха напряженно следила за самолетом, а Михаил уже дремал. Вот и слетали "к сослуживцам".

Над Выборгом ожила рация, опять требуя представиться. Пощелкал тумблерами СПУ, перекинув связь на Димыча, он им пусть представляется, или посылает, мне Евклидово. Между тем под крылом мелькнул Замковый остров служащий хорошим ориентиром. Пологим правым виражем пошли над центром города, осматривая его с полукилометровой высоты.