Чтение онлайн

Из остановившейся неподалёку машины вылез Лешка Тишков. Вдогонку ему донеслось:

— Выпускнику гимназии стыдно не знать Пушкина и Некрасова!

Мальчишка обернулся к выпорхнувшей следом Наташе:

— Да знаю я!

— И стихи их знаешь? — прищурилась девочка.

— И стихи знаю!

— Прочитай!

Лешка вздохнул, горделиво выставил вперёд правую ногу, вздёрнул подбородок, повёл левой рукой, словно кидал зёрна пролетающим голубям, и продекламировал:

Однажды, в студеную зимнюю пору

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Гляжу, поднимается медленно в гору

Вскормленный в неволе орел молодой,

И шествуя важно, в спокойствии чинном,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

В больших сапогах, в полушубке овчинном,

Кровавую пищу клюет под окном,

— Что это такое?! — взвилась возмущенная девочка.

— Стих, — признался Лешка. — Пушкина-Некрасова. Прочитан автором на дне рождения Тургенева, когда Толстой и Достоевский по пьяному делу поменялись героями, в результате чего Родион Каренин бросился под поезд, а Анна Раскольникова зарубила старуху — процентщицу, которая мать Есенина!

— Чего? — прошептала Наташа. — Пушкин и Некрасов — это два разных человека!

— Точно? — не поверил Лёшка. — И даже не муж и жена? Беда с этими двойными фамилиями! Пойди теперь пойми, что написал Пушкин, а что Некрасов! Сложно это! Слушай, Наташа Матвеевна, давай я лучше тебе про кривошипно-шатунный механизм расскажу. Там всё просто и понятно, никаких ямбов и хореев.

— Неуч! — вспыхнула Наташа. — Бестолочь! Остолоп! Каждый культурный человек должен не только знать стихи, но и уметь их сочинять!

— Сама ты княжна! — не остался в долгу Лёшка. — Стихи сочинять любой бездельник может! А ты найди неисправность, если стучать начинает только на двух тысячах оборотах!

— Да? Любой бездельник! Тогда сочиняй! Немедленно!

— Я не бездельник! — Лешка поймал бешеный взгляд девочки и поднял руки, сдаваясь: — Ладно, ладно. Сочиняю.

Снова стал в позу для декламации:

— Тебе посвящаю, о светлоликая княжна!

Откашлялся:

Я помню чудное мгновенье,

Передо мной явилась ты!

Как мимолётное виденье!

Как гений чистой красоты!

— Вот!

Лицо Наташи пошло красными пятнами:

— Что «вот»? Это ты сочинил? Да?

— Конечно, я. Ну не Пушкин же!

— Как раз Пушкин, — прошипела девочка. — И ты это в гимназии не мог не проходить!

— Не врёшь? — Тишков задумался. — Хотя, князьям не положено. А я-то думаю, что так легко сочиняется?! А оно вона как…

— Леш, кончай троллить Наташу, — Тимофей даже не пытался унять смех.

— А чего эта приставучка меня мальвинит постоянно? Думает, если княжна, то можно тиранить сирых и убогих? У неё целый приют мелких есть! Тирань, не хочу!

— А я тебя хочу! — возмутилась девочка. — Пристают к нему, видите ли!

— Пристаешь! Целыми днями!

— Ты повыступай ещё! И ночами буду приставать!

— Стоп! — скомандовал Харза. — Не раньше, чем через шесть лет!

— Что «через шесть лет»? — хором спросили спорщики.

— Приставать ночами не раньше, чем через шесть лет, — пояснил Тимофей. — И только после свадьбы.

— Какой свадьбы?! — хор прозвучал ещё слаженней, после чего подростки переглянулись и дружно залились краской.

— Ещё чего, — фыркнула Наташа.

— Нужна она мне… — скривился Лёшка.

— Не знаю, не знаю… — задумчиво произнёс Тимофей. — Пушкинские стихи ты ей читал, светлоликой называл… А ты внимала с явным удовольствием. Ладно, к этому вопросу вернёмся через шесть лет. А сейчас займёмся делом.

— Я что-то пропустила? — спросила подошедшая Надя.

— Театр одного молодого, но талантливого актёра для единственного, но очень заинтересованного зрителя. Точнее, зрительницы.

Девушка махнула рукой:

— Это я уже видела! Ты им сказал?

— Нет пока.

— Тогда я скажу. Итак, детишки. Вы двое — самые способные маги в наших родах.

— Я?! — не сдержался Лёшка.

— Как ты вообще выжил в этой своей Москве? — удивилась Надя. — Взял, и запросто перебил княгиню! Какой-нибудь Долгорукий тебе бы за это голову оторвал, и сказал, что так и было. И это в лучшем случае!

— Ты на Павла не косись, — хмыкнул Тимофей. — Он исключение, как и все мы. Но то, что здесь такие фокусы сходят с рук, не повод терять берега. Привыкнешь, вернёшься в Москву и нахамишь Оболенскому. И всё. Да и здесь… Пошлёшь меня по матери, а у нас по закону за это… Наташ, что у нас за это положено по закону?

— Вообще-то виселица, — девочка победно взглянула на мальчишку. — Но ты добрый! Выпорешь только… Или даже не выпорешь… Он меня Наташей Матвеевной зовёт, и княжной лается. Ты слышал сегодня, и слова не сказал!

— Нет уж! Вы меня в свои брачные игры не втягивайте! Если я Тишкова казню, к кому ты будешь через шесть лет по ночам приставать?

— Да ну, тебя, — буркнула Наташа. — Выразилась неудачно…

— Сама виновата. Ты не должна неудачно выражаться! Это Лёшке без титула можно себя с Пушкиным перепутать. А княжна всегда должна быть на высоте!

Наташа упёрла нос в землю.

— Взбучка закончена, — Надя не спрашивала, а констатировала. — Вернёмся к делу. Наташа, ты про свои способности знаешь. Но чтобы их реализовать, надо научиться видеть магию. Всю, а не только свою. Сейчас ты формируешь плетение магического видения, а я тебе покажу, что в нём надо исправить. И будешь пытаться это сделать, пока не грохнешься в обморок.

— А мы с тобой отойдём в сторонку, чтобы не мешать, — Тимофей увлёк Лёшку ко входу в поместье. — С тобой всё хуже, точнее, намного сложнее. Ты про своё детство что-нибудь помнишь? Кроме отца и авторемонтов?

— Не-а, — мальчишка отчаянно замотал головой. — Мама родами умерла. Только отца помню.

— Он магом был?

Тишков скривился:

— Если бы он был магом, хрен его Каин достал бы. Батя и так тогда троих прибил насмерть. Он очень сильный был, в дружине ходил по молодости.