Чтение онлайн

тийной сферы. Особенно характерны сообщения о встречах учи-

теля с учеником, во время которых последний на свой вопрос

получает либо, по всей видимости, абсурдный ответ, либо слы-

шит в качестве единственного возражения особый выкрик* тра-

диционного свойства, либо его бьют, выталкивают и прогоняют.

Мы постоянно читаем, что в тот самый момент, когда ученика

решительно отвергают, он получает "просветление", вызванное

тайной именно этой неописуемой ситуации, о которой и сообща-

ется, отмечая все здесь происходящее, как бы рассказывая о том.

В суфизме, как и в дзэн-буддизме, раскрывается самая глубо-

кая суть: все, с чем мы хотя бы однажды сталкиваемся в истории

мистики, в рассказанных событиях - будь то в легендах об

общении наставника с Богом, которое приводит к их "единению",

будь то в коане, - все это каждый раз указывает нам на истинно

происходящее*. Предпосылкой имеемой в виду сущностной

структуры {человеческой личности] является отказ от всякого

"прихотливого выбора", а также от предпочтений теоретического

утверждения теоретическому отрицанию либо, наоборот, второ-

го - первому.

Третья форма легендарных анекдотов, встречающихся в ис-

тории мистики, является хасидской. Во всех трех центральное

место в описываемой ситуации занимают высказывания действу-

ющих лиц. В суфизме - это высказывания наставника при его

общении с Богом или высказывания, являющиеся следствием

этого общения. В дзэн-буддизме - это высказывания наставника

при общении с учеником, вызывающие в последнем глубокие

изменения, раскрывающие ему истинный смысл жизни. В хасиди-

зме - это высказывания наставника, различающиеся по своему

характеру, адресатам и обстоятельствам: высказывания, обра-

щенные к ученикам, к членам общины, к посторонним, но переда-

ющие также и сентенции, обращенные к Богу. Несравнимо силь-

нее, чем в суфизме и в дзэн-буддизме, выражена здесь воспита-

тельная направленность анекдота. Часто повествование пред-

ставляет собой многоступенчатый процесс, однако почти всегда

он увенчивается либо поясняется одним высказыванием. Исклю-

чения составляют "чудесные истории"; однако рассказ о чуде

также часто представляет собой лишь высказывание, наставле-

ние, выраженное в этой особой форме.

'Теперь существует немецкий перевод Вильгельма Гувдерта первой трети

древнего собрания коанов "Изумрудной скрижали" Юань-ву* (Meister Yuan-wu's

Niederschrift von der Smaragdenen Felswand. Munchen; Carl Hanser Verlag, 1960).

Оно было названо спустя приблизительно двести лет после завершения "самым

знаменитым произведением нашего вероучения". Изучение этого произведения

дает возможность непосредственного ознакомления с природой коана.

Этим трем мистическим движениям, которые я типологически

сопоставляю здесь между собой, присуща общая особенность,

заключающаяся в том, что легенды создаются и разрабатывают-

ся устно и лишь позднее записываются", - в отличие от теорий,

которые излагаются на бумаге их создателями либо передаются

ученикам для записи. Характерным исключением является ос-

нователь хасидизма, который, по-видимому, устную речь катего-

рически предпочитал письменной.

Из суфийской литературы можно привести в качестве особо

примечательного примера жизненную историю вышеупомянуто-

го аль-Халладжа. Человек, записавший ее на основании устного

рассказа своего сына, жил более ста лет спустя после смерти

этого мученика. Подобные биографии вращаются вокруг выска-

зываний суфийских наставников и относятся к тому "подтверж-

даемому жизнью" жанру, в котором изображается фигура "со-

вершенного человека". Насколько позволяют судить наши зна-

ния, ничего принципиально иного не было достигнуто со стороны

литературной формы в дошедших до нас легендарных биографи-

ях других суфийских наставников.

В дзэн-буддизме рассматриваемый мною процесс протекает

совершенно иным образом, но в конечном счете в том же самом

русле. Первоначальное, устойчивое ядро литературы коана пред-

ставляет собой уже в раннюю эпоху "передаваемое из уст в уста"

сообщение о ситуации, складывающейся во взаимоотношениях

между приверженцами дзэн-буддизма, разговаривающими друг

с другом. Это та "туча участников", о которой мы слышим. На

протяжении многих поколений кто-нибудь из монастырской бра-

тии постоянно записывал особенно важные с его точки зрения

"провозглашения", и постепенно складывались сборники - сна-

чала маленькие, а потом побольше. Вместе с обретением ими

"литературной" формы к ним добавлялись написанные состави-

телями пояснения, песни, а столетия спустя после начала тради-

ции подобных рассказов мог появиться и трактат. Характерно,

что позднее этот путь попытались дискредитировать в качестве

"дзэнского размышления над анекдотами".

Похожую структурную двойственность мы снова обнаружи-

ваем в хасидизме, причем здесь она становится особенно замет-

ной. Целостные доктрины записываются в подавляющем боль-

шинстве самими основателями этих учений либо передаются ими

для записи своим ученикам. Сообщения о происшествиях, цент-

ральное место в которых занимают высказывания наставников,

напротив, передавались в устной форме в основном, конечно, еще

при их жизни и лишь спустя некоторое время записывались. Здесь

' И с этой точки зрения путь францисканства иной (но не в "мистическом"