Хайдеггер и гиппопотам входят в райские врата. Жизнь, смерть и жизнь после смерти через призму философии и шутки
Шрифт:
Без сомнения, самый эффективный способ проложить дорогу в бессмертие в памяти наследников – лаконичные и запоминающиеся последние слова. По какой-то причине основная масса населения придает последним словам большее значение, чем, скажем, забавной шутке, произнесенной вами на какой-нибудь вечеринке после третьей порции мартини.
Приведем некоторые такие фразы на все времена:
Я при смерти – или я умираю: любое выражение правильно.
ЛСД, 100 микрограммов.
Оставляйте занавеску с внутренней стороны ванны.
Грузовик!
Не допускайте такого конца. Сообщите им, что я что-то сказал.
А вот философы в последние минуты жизни не склонны к рисовке:
«Я должен Асклепию петуха».
Я желаю попасть в ад, а не в рай. Там я буду наслаждаться компанией пап, королей и принцев, в то время как в раю обитают только нищие, монахи и апостолы.
Настал и мой черед совершить прыжок в темноту!
Давайте, убирайтесь! Последние слова – для дураков, которые недостаточно сказали при жизни.
Увы, Дэрил, когда умираешь, мало что можно сделать, чтобы сохранить о себе память, тем более добрую. С другой стороны, то, чего не слышишь, не ранит.
Выходит человек на улицу во время ливня, а тут как раз свободное такси. Запрыгивает в машину и говорит водителю, мол, как ему повезло, что удалось взять такси в такую погоду. Таксист оборачивается со словами:
– Действительно повезло… почти как Шелдону.
– Кому?
– Шелдону Шварцу. Вот был малый, все делал правильно. Он был самым счастливым парнем в мире. Чуть ли не самым совершенным человеком на земле. Например, куда бы он ни поехал, ему всегда удавалось найти место для парковки прямо у входа в дом.
– А-а-а, бросьте! Вы преувеличиваете. Такой прухи ни у кого не бывает! – сказал пассажир.
– А у Шелдона так, – отвечает водитель. – И он был не только везунчиком, но и потрясающим спортсменом. Он запросто мог, как профи, играть в гольф или в теннис. У него был голос, который посрамил бы в опере Пласидо Доминго! Статный, изысканный, похлеще Кэри Гранта. Видели бы вы его в смокинге! Образец физической красоты – большой, высокий и сильный. И прекрасный бизнесмен. К чему бы он ни прикоснулся, все превращалось в золото. А как ему везло в карты!
– Ну-ну, – говорит пассажир. – Вы преувеличиваете.
– Ни в коем случае. У Шелдона были и другие дарования. Он всегда знал, как угодить женщине. Он был выдающимся человеком. Не было такого, чего Шелдон не знал, чего не мог сделать. Не то что я. Вот меняю я пробки – и обесточиваю всех соседей. А как он умел рассказывать! Он был заводилой на каждой вечеринке!
– Круто, это звучит потрясающе. А как вы познакомились с этим Шелдоном? – спрашивает пассажир.
– Э-э… я никогда с ним не встречался, – признается водитель такси.
– Откуда же вы столько о нем знаете? – удивляется пассажир.
– Когда он умер, я женился на его супруге.
Ну, Дэрил, достаточно теперь утешительных анекдотов?
Утешительных? Да я еще глубже погрузился в депрессию!
Это ничего. Теперь мы можем взяться за некоторые искусные философские подходы к Вечности!
II. Бессмертие, когда вы меньше всего ожидаете его
Обитает ли Вечность в потустороннем мире?
Или она притаилась где-то здесь, по соседству?
Если так, у кого найдется для нее время?
{6} Вечное сейчас
Не будьте таким мрачным, Дэрил. Это не только не к лицу вам, но и не к месту, ведь впереди отличные новости! Они уже на подходе.
От одной из них прямо дух захватывает: Вечность есть сейчас!
Начнем с основ. Сейчас – это всегда. Прямо сейчас, например, вы, Дэрил, спускаетесь с крыльца с совком для уборки собачьих экскрементов и наклоняетесь над тем местом на газоне, где Бинкс его подпортил, сейчас убираете продукты его жизнедеятельности и опускаете их в соседский почтовый ящик, сейчас поднимаетесь обратно на крыльцо и с треском открываете банку пива Bud Light. «Сейчас» преследует вас все время. Вот и опять – сейчас. Или, скорее, все еще сейчас. И оно всегда будет!
Такой подход придает идее вечной жизни совсем иной ракурс, а именно: Вечность имеет место прямо сейчас, а не после смерти, как вы привыкли думать.
Крупные философы ХХ в. Людвиг Витгенштейн и Пауль Тиллих сформулировали интересные подходы к теме «вечного сейчас». Людвиг излагал свою трактовку в Вене (Австрия) и в Кембридже (Англия), Пауль – во Франкфурте (Германия) и в Кембридже (Массачусетс).
Тиллих, христианский теолог-экзистенциалист, полагал, что вечная жизнь – не та жизнь, что продолжается без конца, как телесериал «Закон и порядок». Для Тиллиха, как и для Хайдеггера, это было бы образом ада. Наоборот, вечное происходит прямо здесь в каждый момент времени. Это временн'oе измерение, неотъемлемое от самого времени. Вечное представлено сейчас как Вечное Сейчас.
В отличие, скажем, от скал, человек может смотреть на время как бы сверху и видеть масштабную картину, включая конец, а потому испытывает тревогу и отчаяние. Это плохая новость. Однако Тиллих – экзистенциалист, и, как и Кьеркегор, он понимает, что мы – создания, способные воспринимать страх как хорошую новость.
Как так? Просто это признак того, что, в отличие от скал, человек лишь отчасти находится во времени. Одной ногой мы стоим вне времени, иначе мы не смогли бы смотреть на нашу ситуацию сверху вниз и видеть ее в ее конечности и испытывать страх смерти. Например, мы можем использовать термин «продолжительность жизни» и знать, о чем мы говорим.
«Когда здесь вечность, на Западном побережье все еще раннее утро».
Время и вечность: точка пересечения
Итак, вечная жизнь для Тиллиха – это не бесконечная жизнь в неопределенном «когда-нибудь»; это жизнь, проживаемая в Вечном Сейчас. Беда в том, что мы теряем связь с вечным измерением; мы «отделены» от него и впадаем в отчаяние, но от этого ничего не меняется. Хитрость в том, чтобы попытаться достичь этой трансцендентальной перспективы. Так сказать, прямо сейчас!
Чтобы понять, что Тиллих имеет в виду, мы должны выскочить из линейного времени, каким мы его привыкли воспринимать, того времени, которое мы подразумеваем под словами «до и после», «увидимся в следующую субботу». Вместо этого надо попытаться настроить сознание на идею Времени как такового – времени как измерения, времени как организующего начала. За помощью мы опять обратимся к современному философу Аллену Стюарту Кёнигсбергу, известному всем, кроме собственной матери, под именем Вуди Аллен. Как сказал Кёнигсберг: «Время – это естественный способ избегать того, чтобы все происходило сразу».
Выпрыгивание «из времени» не следует путать с неразберихой во временн'oй последовательности, которая стала популярным сценарным приемом, использованным в таких фильмах, как «Помни» и «Малхолланд драйв», а также в следующей шуточной загадке:
А. Что будет, если исполнить песню в стиле кантри в обратной последовательности?
Б. Ты вернешь свою девушку, вернешь свой грузовик и даже можешь вернуть свою собаку.
Обратное воспроизведение времени, хотя и может поставить интересные вопросы о причине и следствии и о том, как устроена наша память, тем не менее остается в рамках структуры линейного времени. Выпрыгивание из времени представляет временн'oе измерение именно как измерение.