Хайди, или Волшебная долина
Шрифт:
Но вдруг она вскочила с постели. От всех этих мыслей Хайди чуть не забыла помолиться на ночь, а ведь она решила никогда об этом не забывать!
И она от чистого сердца принялась молить Господа за себя, за дедушку, за бабушку, а помолившись, снова нырнула в свою мягкую постель и сладко уснула до утра.
Глава XIX. ЗИМА ЕЩЕ ДЛИТСЯ
На другой день Петер явился в школу минута в минуту. Завтрак он принес с собой в торбочке, потому что в полдень, когда деревенские дети расходились по домам, ученики, жившие далеко от Деревеньки, раскладывали на партах свою принесенную из дома снедь. До часу дня они могли спокойно управиться с едой, а в час занятия начиналась снова. В те дни, когда Петер бывал в школе, после уроков он непременно шел к Горному Дяде навестить Хайди.
Сегодня, едва он после уроков вошел в зимнюю квартиру Горного Дяди, Хайди сразу кинулась к нему.
— Петер! Петер! Что я придумала!
— Говори, давай! — ответил он.
— Ты должен научиться читать! — провозгласила Хайди.
— Да я уж сколько раз пробовал, — пробормотал Петер.
— Нет, Петер, это все не то, — горячилась Хайди. — Я хочу сказать, ты должен научиться читать как следует, по-настоящему.
— Да не могу я, говорят тебе!
— Никто тебе не поверит, и я в первую очередь, — весьма решительно заявила Хайди. — Мне еще во Франкфурте бабуленька объяснила, что это чепуха, и еще она говорила, чтобы я тебе не верила.
Петера ее слова безмерно удивили.
— Я хочу научить тебя читать, я знаю, как это сделать, — продолжала Хайди. — Ты должен научиться и тогда сможешь каждый день читать бабушке вслух одну или две песни.
— Мура все это, — пробурчал Петер.
Подобное упрямое сопротивление тому, что так грело сердце Хайди и вдобавок было хорошо и приятно для самого Петера, страшно ее возмутило. Она стояла перед мальчиком и, сверкая глазами, с угрозой в голосе говорила:
— Тогда я тебе скажу, что будет, если ты не научишься читать. Твоя мама уже два раза говорила, хорошо бы тебя отправить учиться во Франкфурт. И представь себе, что тебя отдадут в тамошнюю школу. Я знаю, где там учатся мальчишки, мне Клара как-то на прогулке показывала. Это такой большущий дом, и мальчишки ходят туда все время, и не только пока маленькие, нет, там и взрослые учатся, я сама видала. И не думай, что там всего один учитель, как у нас, да еще такой же добрый, как наш. Ничего подобного. Учителей там много. А ученики все ходят строем и носят все черное, как будто в церковь идут, а на головах у них такие высоченные черные шляпы!
И Хайди показала, какие высокие шляпы носят в страшной франкфуртской школе.
Петера даже мороз подрал по коже.
— Тебе придется пойти в такую школу, — вдохновенно продолжала Хайди. — И тогда выяснится, что ты не умеешь читать и даже буквы как следует не знаешь, там уж над тобой посмеются вволю, почище Тинетты, а я тебе рассказывала, как она умеет посмеяться над человеком.
— Тогда ладно, — буркнул Петер. Это прозвучало одновременно и жалобно, и сердито.
Хайди мигом смягчилась.
— Вот молодчина! Давай сразу и начнем! — радостно воскликнула она и потянула Петера к столу.
В Клариной посылке среди прочих подарков была одна книжка, которая очень понравилась Хайди, — букварь со стишками, и прошлой ночью она решила, что эта книжка может пригодиться дня занятий с Петером.
И вот они сидят за столом, склонив головы над книгой. Можно начинать урок.
Сперва Петер должен был по буквам разобрать слово, потом еще и еще, потому что Хайди страшно хотелось, чтобы он быстро научился читать.
Но в конце концов она заявила:
— Да, пока у тебя не очень получается, ладно, тогда я сама тебе это прочту несколько раз. Если ты поймешь, как это должно звучать, тебе будет легче.
И Хайди прочла:
— Не запомнишь А, Б, В, Попадешь на суд молве.— Не пойду! — упрямо заявил Петер.
— Куда? — удивилась Хайди.
— На суд.
— Тогда запомни хотя бы три буквы подряд, и тебе не придется туда идти, — посоветовала Хайди.
Петер снова взялся за дело и так долго и с таким упорством затверживал три первые буквы алфавита, что Хайди наконец сжалилась:
— Хорошо, теперь ты эти буквы знаешь.
Она заметила, как сильно подействовал на Петера стишок, и ей захотелось сразу же продвинуться еще немного вперед.
— Погоди, вот я еще тебе почитаю, тогда ты поймешь, к чему твоя лень может привести.
И она начала, громко и отчетливо:
Г, Д, Е ты позабудешь — Счастья знать вовек не будешь. Ж, З, И коль не освоишь, Очень скоро волком взвоешь. Нужно помнить букву К, Не отсохла чтоб рука. Чтоб в лесу не встретить гада, Л, М, Н запомнить надо. Чтобы ногу не сломать, О, П, Р ты должен знать. Нужно помнить букву С, Чтоб с тобой не сладил бес. Т, У, Ф ты знать обязан, Или будешь ты наказан.Хайди остановилась. Бедняга Петер сидел тише воды ниже травы. Все эти угрозы и напасти до такой степени запугали его, что он уже не мог пошевелиться, только беспомощно смотрел на Хайди.
Ее доброе сердце дрогнуло, и она поспешила утешить друга:
— Не бойся, Петер, не надо! Ты только приходи ко мне каждый вечер, и если будешь стараться так же, как сегодня, то скоро запомнишь все буквы, не сомневайся, а уж тогда ты можешь быть спокоен, ничего плохого не случится. Только имей в виду, нельзя пропускать занятия, надо ходить сюда каждый Божий день, а не так, как ты в школу ходишь, через пень-колоду, нет, тут уж снег ли, ветер, а ходить надо.
Петер пообещал Хайди быть очень прилежным. Все эти угрозы из букваря сделали его совсем ручным и покорным. Наконец Хайди отпустила его домой.
Петер строго придерживался предписанного Хайди распорядка и каждый вечер старательно затверживал буквы и запоминал страшные стишки.
Горный Дядя частенько присутствовал при их занятиях, с удовольствием покуривая свою трубку, и только уголки рта у него иногда дрожали, так что казалось, он вот-вот расхохочется.
После трудов праведных Петера обычно оставляли ужинать, что значительно смягчало очередные страхи, внушенные очередным стишком.
Так проходили дни зимы. Петер ежедневно являлся на уроки к Хайди и, надо сказать, достиг заметных успехов в запоминании букв. Если бы не эти страшные стишки!
Они дошли уже до буквы X, когда Хайди прочитала:
Землю ты пойдешь пахать, Коль не знаешь буквы X.Петер проворчал:
— Да, как же, пойду я, дожидайся!
Но все-таки он учился, да так, словно все время ждал, что кто-то вот-вот схватит его за шиворот и потащит туда, куда ему совсем не хотелось.