Чтение онлайн

Когда он вошёл и снова сдавил Милли глотку, она почувствовала: член растёт в ней и горячо пульсирует, чем сильнее её любовник сжимает руку. Вода била по его плечам и спине, отскакивала брызгами ей на губы и веки. Вся в прозрачных каплях, её грудь, искусанная им, касалась его груди — и когда он упал на Милли и вдолбился в неё, их тела громко впечатались друг в друга.

Милли одеревенела. Она слышала от своих парней небрежно и часто: пошли, потрахаемся? — но трахал её только этот мужик с короткими белыми волосами, с голодным непроницаемым взглядом, неостановимый и совершенно безразличный к её стонам. Он делал что хотел, ему было плевать на неё. Она была для него футляр, не больше — и он выбивал из себя оргазм, будто это стоило ему огромных усилий.

Милли балансировала на грани. Удовольствие от желанного адреналина впрыснуло в кровь дозу. Она не знала, что будет дальше — только обняла его за плечи и испуганно подпрыгивала на бёдрах, как на очень непослушной, буйной лошади, полируя своей спиной стену. И когда почувствовала каждую вену на его члене внутри себя, каждый удар, отзывающийся болью в придатках — тогда зашептала в исступлении:

— Постой, погоди! Прошу. Стой! Если ты хочешь…

Он стиснул её шею. Кофта у Милли, вся мокрая, сползла с одного плеча. Лифчик впился косточками под грудь; укусы на ней горели, будто заражённые бешенством.

Хэл протяжно застонал. Каждый хлопок его бёдер о её стал размашистым и влажным.

— Моя… — выдавил он, побагровев лицом. Это выглядело пугающе. На висках его забились жилки, глаза налились кровью. Милли замерла, забыв, что хотела от него. — …м-м-м…маленькая…

В нём смешалось всё. И нежность, и ярость. Он быстро прижался к Милли всем телом, распластался по ней, упёрся ладонью в плитку возле её головы. И Милли вскрикнула, когда он кончил в неё:

— Нет!!! Дьявол! Выйди!

Она пыталась отпихнуть его, забилась. Бесполезно. Он со вздохом — одним за другим — спускал в неё, долго и много, и шептал одними губами ей в ключицу. Она не понимала, что. Но он произносил лишь одно имя:

— Конни. Конни. Конни…

Когда всё кончилось, и единственным звуком в ванной комнате стала бегущая вода, он вышел из Милли и, даже не глядя на неё, невозмутимо и очень тщательно вымыл член и смыл кровь из царапин на груди.

Милли, упав спиной к стене, почти прорыдала:

— Ты же сказал — вынешь вовремя…

— Я такое говорил? — изумился он и усмехнулся.

Милли, у которой внутри было натёрто так, что припухли половые губы, нажала на них и развела. По её бедру протянулась нитка спермы. Потом она потекла вниз — много. Очень много.

— Ты кончила, детка? — спросил Хэл.

Когда она смолчала, он понял всё, и улыбка стала шире.

— Подожди.

Он хотел посмотреть в этот раз, как кончает женщина. Он никогда этого не видел: когда им становилось хорошо, он душил их и кончал сам. В этот раз он хотел попробовать, выйдет ли без этого. Он хотел понять, как это было бы у него с…

— Я не хочу, чтобы ты меня трогал, — огрызнулась Милли.

— Кто тебя вообще спросит, — резко сказал он и вошёл в неё пальцами, но гораздо мягче.

Внутри неё было вязко, тепло и сыро. Он выделил её клитор и потёр его, пристально глядя ей в лицо. Судя по нему, Милли совершенно пропала.

Он рывком развёл ей ноги и усадил себе на колено, сам же поставил его на бортик ванны. По пальцам текла собственная сперма. От мысли, что он оплодотворил эту суку, ему стало жарко, и он захотел ещё. Но когда понял, что в самом деле не о ней думал всё это время, сосредоточился на другом. И вперил взгляд в лицо Милли, наблюдая за тем, как оно расслабляется. Меняется. Как она мечется и рвётся вверх и навстречу ему всем телом. Как мнёт свою грудь и молит каждым стоном.

Он делал с ней то, чего она хотела — и когда наполнил собой снова, она прогнулась в спине и выпустила из ослабших мышц его же семя ему на руку. Обняв его за затылок, ощутила под пальцами короткие щекотные волосы, удивительно шелковистые, как свежестриженная трава.

Она застонала снова, снова и снова, зажмурилась, сжала бёдра. На её лице страдание и блаженство отразились пополам, и Хэл запомнил это.

Когда она ещё дрожала, он вышел из неё, вымыл руку — очень хорошо и несколько раз — и вылез из ванны. Затем, даже не глядя на Милли, понюхал пальцы и помыл руку снова. Девушка сидела на бортике ванны, прижав ладонь к груди, и не обращала внимания, что на неё сверху льёт вода.

Хэл поискал полотенце; снял с полки одно, вытерся им и оделся. Он быстро вышел из ванны и оставил дверь полуприкрытой, а затем стремительно пошёл к лестнице, даже не замечая, что Констанс вывернула из-за угла.

Она удивлённо проследила за дядей и посмотрела на ванную. Оттуда шёл шум воды.

Забыл перекрыть за собой душ?

Она заглянула в спальню и оставила там несессер с предметами личной гигиены. А когда вышла в коридор, оцепенела.

В мокрой кофте, вся помятая и взъерошенная, из ванной выбежала Милли. Затравленно взглянула на Констанс. И прошла мимо, толкнув её плечом — прямо в свою комнату.

========== Пять дней до Хэллоуина ==========

Комментарий к Пять дней до Хэллоуина

Убить кого-нибудь — так же просто, как выйти за дверь. Когда мне хотелось убить, я просто шел и находил жертву.

Генри Ли Лукас

Я всеми силами пытался установить с ними тесные взаимоотношения. И когда убивал знал: они теперь ничьи и только мои.

Эдмунд Кемпер

Хэл гнал из Смирны до Мыса Мэй так, словно его Плимут преследовали все демоны Ада. По пыльной пустой трассе он выжал двести тридцать миль в час{?}[?130-135 км/ч] и тяжело дышал, вспоминая, как сбежал от Конни, сбежал из того дома. Прочь, как собака. Как трус.

Он впервые кончил в женщину и не убил её. Это его шокировало. Он допускал, что такое возможно — с той же Конни, например — но не с этой похотливой сукой. Не с ней!

Он уехал оттуда так быстро, что сам не успел очнуться, а уже пылил по трассе. Светило беззаботное солнце. Время перевалило за три часа. Там, с востока, надвигалась чёрная полоса туч — и дождь. Хэл вцепился в руль. Лихорадочно, до жара во лбу, взмок под курткой. Затем ударил по тормозам, а потом, оставив длинный чёрный след на дороге, высунулся из окошка и хорошенько блеванул.

Когда первая волна тошноты прошла, он, бледный, как мертвец, вылез из машины и со вздохом прислонился спиной к двери, обойдя стороной лужицу блевотины на асфальте.

Затем дополз до обочины и склонился уже там, хорошенько поливая сухую пыльную траву своим скудным завтраком.

После выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони, добрался на занемевших ногах до Плимута и, открыв переднюю дверь, из полки для перчаток взял пачку влажных салфеток.

Ему было так плохо, словно он напился и его истерзало похмелье. Хэл напивался всего дважды в жизни — когда ему было восемнадцать и он закончил школу, а ещё — когда матушку забирали в Дом престарелых. Он просился поехать с ней и любезно говорил с персоналом, но мать сказала: имей уважение ко мне, я сказала — нет. И он проводил белую машину, которая забрала её, долго смотрел в окно вслед, а после нашёл в большом белом (совсем как та машина) холодильнике не менее большую бутылку водки. Мама растирала ей больные суставы.