Чтение онлайн

Себастьян к счастью для себя о высочайших планах понятия не имел и, сидя на кровати, пересчитывал розы. Очередную корзину доставили поутру. Меж тугих бутонов, посеребренных, видать, для пущей красоты, белел конверт, который хочешь или нет, а придется в руки брать.

И вздохнув, Себастьян двумя пальчиками вытащил конверт.

Вскрыл тонким ножичком.

И с матом отшвырнул прочь: из бумажного кармана выпорхнула дюжина бабочек, которые разлетелись по комнате. С крыльев их осыпалась золотистая пыльца… и стоило вдохнуть ее, как в носу тотчас засвербело.

— Нехорошо, Ваше Высочество, — нос Себастьян потер, но свербение не унялось.

Чихнул он громко, бабочек распугивая. Они метались по комнате, ударяясь о стекло с громким премерзким звуком. Заговоренной пыльцы становилось все больше, и Себастьян, зажав нос рукавом, выскочил в коридор, чтобы нос к носу столкнуться с Лихославовой девицей.

Она стояла, сложив руки на груди, и мрачно гляделась в зеркало.

Ничего такая… аккуратненькая, фигуристая… и когда не хмурится, должно быть, симпатична… конечно, не чета той стерве, но это скорее достоинство, чем недостаток.

— Кого-то ищете? — прогнусавила панночка Тиана, конвертом отмахиваясь. Треклятые бабочки, верно, заговоренные на Тиану Белопольскую, теперь стучались в дверь.

Свербение в носу стало почти невыносимым.

И Себастьян громко чихнул…

— Нет… пожалуй…

Он глубоко вдохнул, приказывая себе успокоиться… а заодно проклиная доброхота, который присоветовал Его Высочеству отправить этакий изящный подарок.

Чтоб его…

— У вас что-то с лицом… — сказала купчиха, вглядываясь как-то слишком уж пристально.

— Щеки покраснели, да?

Он потрогал щеку, убеждаясь, что за краснотой дело не стало… на гладкой коже проклевывалась чешуя.

— Бабочки… — сдавленным голосом произнес Себастьян, прижимаясь спиной к двери. — Терпеть не могу бабочек…

— Да?

— У них крылья… и чешуйки… вы знаете, что когда бабочки летают, то эти чешуйки сыплются? Отвратительно, правда?

Купчиха медленно кивнула.

Зудели руки.

И спина.

И Себастьян, не способный справиться с этим зудом, о дверь поскребся.

…да что ж это такое!

Если королевич, то, выходит, все дозволено? Между прочим, привороты — это противозаконно…

— Идем, — купчиха вдруг схватила за руку и потянула за собой.

Себастьян вновь чихнул и попытался было пальцами нос зажать, да вовремя увидел, как переливается на них золотом заговоренная пыльца…

…да подсудное дело!

Евдокия шла быстро, едва ли не бегом, и благо коридоры Цветочного павильона были пусты, не то по вечернему времени, не то сами по себе.

И в этом крыле Себастьяну бывать не доводилось.

Он со стоном поскреб шею, которая уже покрылась плотной четырехгранной чешуей… жалобу напишет, сегодня же… две жалобы… или три, и генерал-губернатору лично… мало того, что Себастьяну приходится терпеть душевные излияния королевича, который повадился подолгу гулять с панночкой Тианой, повествуя ей о нелегком королевском бытии, так еще и приворожить пытается…

Евдокия пинком распахнула резную дверь и втолкнула Себастьяна в комнату.

Ручку застопорила стулом и, уперев руки в бока, сказала:

— Ну и как это понимать?

— Никак, — ответил Себастьян и с немалым наслаждением о стену потерся. — Никак… не… понимать…

Чешуя стремительно отслаивалась и опадала на пол полупрозрачными лоскутами кожи… крылья все-таки получилось удержать, а вот лицо поплыло.

Вот же ж…

— Говорю же… не люблю бабочек… очень остро на них реагирую, — Себастьян отодрал от щеки тонкую полоску кожи.

— Надо же, печаль какая…

— Увы…

Зуд постепенно отступал, но кости ломило, и значит, лицо вернулось прежнее… зеркало, висевшее тут же, подтвердило догадку.

Твою ж…

— Ничего объяснить не желаете? — почти вежливо поинтересовалась купчиха и револьвер достала, должно быть, в качестве дополнительной аргументации.

— Не желаю, — Себастьян учтиво отвел дуло в сторонку, про себя заметив, что револьвер девица держит спокойно, так, словно бы случалось ей прибегать к оружию не единожды.

— А если подумать?

— Панночка… Евдокия, — он заткнул дуло пальцем. — Поверьте, это не вашего ума дело…

— Неужели?

— Именно… я весьма благодарен вам за своевременную помощь, — Себастьян все же чихнул и почесался. — Но буду еще более благодарен, если вы о ней забудете…

— Даже так?

Определенно, следовать совету девица не собиралась.

— Милая, — Себастьян сдул длинную прядь, прилипшую к носу. — Уж поверьте…

Платье жало в плечах и оказалась коротковато, он не мог избавиться от мысли, что из-под кружевного розового подола торчат собственные Себастьяна волосатые щиколотки… и атласные домашние туфли еще где-то в коридоре слетели с ног. Чулки продрались, и из дыр выглядывали пальцы. Себастьян шевелил ими, чувствуя, как по тонкому шелку расползаются дорожки.

Вид идиотский.

Почему-то больше всего раздражали волосы, заплетенные в косу… и лента в них. Лента была завязана бантом, который хотелось содрать, как и растреклятое это платье.

— Милая, вы знаете, кто я?

Девица, переведя взгляд с револьвера на лицо Себастьяна, хмыкнула:

— К несчастью, да.

— В таком случае, вы понимаете, что здесь я нахожусь не по собственной прихоти.

А в ближайшем рассмотрении она вполне себе симпатична… нет, все еще не красавица, да и вряд ли когда-то такой была. Эта из тех, которые и в юности отличаются несуразностью, угловатостью, и зная за собой это, становятся невероятно стеснительны.

Взрослея, учатся стеснительность прятать…