Чтение онлайн

Примерно 1 августа 1969 года Мэнсон объявил нескольким участникам “Семьи”, что собирается прокатиться в Биг-Сур, поискать новых “рекрутов”.

Судя по всему, он выехал утром в воскресенье, 3 августа, поскольку где-то между семью и восемью часами покупал бензин на станции в парке Канога по украденной кредитной карточке. От парка он направился на север, к Биг-Суру. Приблизительно в четыре часа утра на следующий день он подобрал молоденькую девушку, Стефани Шрам, у станции техобслуживания немного к югу от Биг-Сура, вероятно, в Горде. Привлекательная семнадцатилетняя девушка, Стефани добиралась на попутных машинах от Сан-Франциско в Сан-Диего, где жила в доме замужней сестры. В ту ночь Мэнсон и Стефани разбили лагерь в ближайшем каньоне (вероятнее всего, в каньоне Салмона или в лощине Лаймкилн, где постоянно останавливались приезжавшие “дикарями” хиппи), и Чарли поведал ей о своих взглядах на жизнь, любовь и смерть. Мэнсон много рассуждал о смерти. Они приняли ЛСД и занялись сексом; очевидно, Стефани произвела на Мэнсона на редкость сильное впечатление — обычно он занимался любовью с каждой новой девушкой лишь несколько раз, чтобы перейти к другой “юной возлюбленной”, но со Стефани вышло иначе. Позднее Чарли пояснит Полу Уоткинсу, что имевшая германских предков Стефани была продуктом двух тысяч лет тщательной селекции.

4 августа Мэнсон приобрел бензин в Лусии, по-прежнему используя все ту же украденную кредитку. Должно быть, обман заправочной станции, где на видном месте красовался большой плакат “Хиппи не обслуживаются”, принес Чарли особое удовлетворение, ибо он повторил это и на следующий день.

В ночь на пятое число Мэнсон со Стефани отправились на север к месту, названия которого Стефани не смогла припомнить, но которое Мэнсон описал ей как “лагерь развития чувств”. Это такое место, объяснял он, где богатеи собираются по выходным, чтобы поиграть в просветление. Так он, очевидно, описывал Иса-ленский институт.

Исален в то время еще только входил в моду в качестве “центра духовного роста”, и семинары в нем проводили столь разные личности, как йоги и психиатры, призывавшие к спасению души проповедники и откровенные сатанисты. Вероятно, Мэнсон считал Исален местом, специально созданным для распространения его философии. Остается неясным, бывал ли он там прежде, поскольку сотрудники института отказываются признать даже этот единственный визит туда Мэнсона [151] .

Мэнсон взял гитару и ушел, оставив Стефани в машине. Не дождавшись его, она уснула — а на следующее утро, когда Стефани проснулась, Мэнсон сидел рядом. Настроение у него было не ахти, поскольку чуть позже он совершенно неожиданно закатил ей пощечину. А еще позже, уже на ранчо Баркера, Мэнсон рассказал Полу Уоткинсу, что в Биг-Суре он ходил “в Исален и играл на гитаре перед сборищем людей, которые прямо сливки общества, не меньше, и что его музыка им не понравилась. Некоторые делали вид, что спят, а другие говорили: “Слишком мрачно", "К такому я еще не готов", "Ну, этого мне не понять", а кто-то просто встал и ушел”.

Вновь люди, которых Мэнсон воспринимал как истеблишмент, бесцеремонно отвергли его — и это произошло всего за три дня до убийств на Сиэло-драйв.

Вместе с единственной завербованной — Стефани Шрам — Мэнсон уехал из Биг-Сура 6 августа, в тот же день заправился в Сан-Луис Обиспо и в Чатсворте, в нескольких милях от ранчо Спана; вечером они обедали на ранчо, и тогда же Стефани впервые увидела “Семью”. Выяснив, что Мэнсон одарял своим вниманием и других девиц, она почувствовала себя неуютно и прямо заявила Чарли: она останется жить на ранчо, только если Мэнсон пообещает довольствоваться ею (и только ею!) две недели подряд. Как ни странно, Мэнсон согласился. Ту ночь они провели в фургоне, припаркованном невдалеке от ранчо, а на следующий день выехали в Сан-Диего, чтобы забрать одежду Стефани.

По пути туда, примерно в десяти милях к югу от Оушнсайда, на 5-м шоссе, их остановил офицер Калифорнийского дорожного патруля Ричард К. Уиллис. “Прижатый” к обочине за мелкое нарушение, Мэнсон был оштрафован лишь за отсутствие у него действительной водительской лицензии; при этом Чарли верно указал свое имя и адрес ранчо, а также подписал талончик. Офицер Уиллис отметил на нем, что Мэнсон вел “хлебный фургон “форд” кремового цвета 1952 года выпуска, номер К70683”. Был четверг, 7 августа 1969 года, 18:15.

Штрафной талончик, найденный Патчеттом и Гутиэресом, подтверждал присутствие Мэнсона в Южной Калифорнии всего за день до убийств на Сиэло-драйв.

Пока Стефани упаковывала вещи, Мэнсон говорил с ее сестрой, тоже заядлой фанаткой “The Beatles”. У нее имелся “Белый альбом”, и Мэнсон объявил ей, что “The Beatles” отразили в нем “всю картину”. Он также предупредил ее, что чернокожие собираются сбросить гнет белых и что спасутся лишь те, кто успеет укрыться в пустыне и спрятаться в кладезе бездны. О судьбе тех из белых, что останутся в городах, Мэнсон выразился так: “Людей будут резать как скот, они все будут валяться мертвыми на собственных газонах”.

Немногим более чем через двадцать четыре часа это предсказание Мэнсона до последней отвратительной детали сбудется на территории усадьбы 10050 по Сиэло-драйв. С небольшой помощью его друзей [152] .

Той ночью, по словам Стефани, они с Чарли припарковались где-то в Сан-Диего и спали рядом с фургоном, а назавтра вернулись на ранчо Спана, прибыв на место около двух часов дня.

Называя даты, Стефани ни в чем не была уверена. Ей “казалось”, что они вернулись на ранчо Спана в пятницу, 8 августа, — но она могла, наверное, ошибаться. Предвидя, что защитники выжмут из этой “неуверенности” все, что только смогут, я не слишком беспокоился: в руках у меня был штрафной талончик, возвращавший Мэнсона на ранчо именно в пятницу.

Линда Касабьян рассказала, что днем 8 августа Мэнсон вручил Мэри Бруннер и Сандре Гуд кредитную карточку и отправил обеих за покупками. В четыре часа дня обе были задержаны на пути от магазина “Сиерс” в Сан-Фернандо — после того, как служащие магазина, проверив номер карточки, выяснили, что та украдена. Полицейский рапорт о задержании утверждает, что Мэри и Сандра сидели в “фургоне “форд” 1952 года, лиц. К70683”.

Прекрасная работа следователей “команды Лабианка” предоставила в наше распоряжение неопровержимое доказательство пребывания Мэнсона на ранчо Спана 8 августа 1969 года, в пятницу.

И штрафной талончик, и рапорт о задержании находились в наших материалах, как и сотни других документов. Я лишь надеялся, что защита пропустит огромное значение этих двух вещдоков, вкупе с единственной общей чертой обоих: описанием автомобиля с “говорящим” номером лицензии.

Если Мэнсон изберет алиби в качестве защитной тактики, я смогу доказать, что оно сфабриковано, — и это станет серьезной, хоть и косвенной, уликой его вины.

Разумеется, существовали и другие улики, подтверждавшие нахождение Мэнсона на ранчо Спана в тот день. В придачу к показаниям Шрам, ДеКарло и других, Линда Касабьян рассказала, что на общем сборе “Семьи” тем вечером Мэнсон описал поездку в Биг-Сур и сказал, что публика там “вовсе не была заодно, каждый просто лелеял свои маленький кайф" и что "эти люди ни за что не хотели понять его”.

Как раз после этого Мэнсон объявил: “Время для Helter Skelterнаконец настало!”

Обрывки и клочки, зачастую лишь вскользь затрагивающие суть дела. Однако они, с великим тщанием найденные и подобранные вместе, превратились в доказательства правоты Народав этом деле. И почти с каждой новой беседой со свидетелями эти доказательства крепли.

Я много часов провел за беседами со Стефани Шрам, которая вместе с Китти Лютсингер бежала с ранчо Баркера всего за несколько часов до октябрьского рейда; Клем шел по следам обеих с дробовиком под мышкой. Я часто задумывался: что произошло бы с двумя девушками, будь рейд устроен хотя бы днем позже или будь Клем чуть расторопней?

В отличие от Китти Стефани оборвала все контакты с “Семьей”. Нам удалось скрыть ее нынешний адрес от защиты, но Пищалка и Цыганка отыскали Стефани на рабочем месте — в местной школе собаководства. “Чарли хочет, чтобы ты вернулась”, — заявили они. Стефани отвечала: “Нет уж, дудки”. Учитывая известные ей вещи, прямой отказ явился со стороны Стефани проявлением недюжинного мужества.

От Стефани я узнал, что, будучи на ранчо Баркера, Мэнсон учредил нечто вроде “школы убийц”. Каждой из девушек он выдал складной нож и лично продемонстрировал, как именно следует “резать глотки свиньям” — схватить за волосы, заломить голову назад и провести ножом от уха до уха (демонстрация шла на модели, которой Мэнсону служила перепуганная Стефани). Он также сказал, что им следует “воткнуть нож в глаз или в ухо, а потом покрутить лезвием, чтобы по возможности нанести больший урон жизненно важным органам”. Детали становились все кошмарнее: Мэнсон объявил, что, если в пустыню явятся полицейские, всех их надо будет убить, разрубить на мелкие кусочки, сварить головы и вывесить черепа вместе с униформой на шесты — чтобы остальные, испугавшись, больше не совались на ранчо [153] .