Чтение онлайн

№ 191. Если свободный человек живет со свободными женщинами, двоюродными сестрами по материнской линии[lxxxv] и их матерью (разом), с одной в этой местности, а с другой - в той, то наказания быть не должно. Но если это случится в одном и том же месте, и он знает об их родстве, то это - тягостное преступление.

№ 192. Если жена мужчины умрет, и он женится на сестре своей жены, наказания быть не должно.

№ 193. Если у мужчины есть жена и если мужчина умрет, его брат возьмет его жену, потом отец его берет ее. Если его отец тоже умрет, то один из сыновей его брата возьмет жену, которая была у него. Наказания не будет.

№ 194. Если свободный человек живет с рабынями - двоюродными сестрами по материнской линии и с их матерью, то наказания быть не должно. Если кровные родственники спят с одной и той же свободной женщиной, то наказания быть не должно. Если отец и сын спят с одной и той же рабыней или блудницей, то наказания быть не должно.

№ 195. Если же мужчина спит с женой своего брата, а тот жив, то это тягостное преступление. Если у мужчины жена - свободная женщина, а он ляжет с ее дочерью, то это - тягостное преступление. Если мужчина женат на дочери женщины, и ляжет с ее матерью или с ее сестрой, то это - тягостное преступление.

№ 196. Если чьи-либо раб или рабыня совершат тягостное преступление, то их должны увезти и одного поселить в одном селении, другую в другом. 1 овца должна быть дана в возмещение за одного и одна овца - за другую.

№ 197. Если мужчина возьмет (чужую) жену вне дома[lxxxvi], то ответ за это на нем и он должен быть убит. Если же в доме ее он возьмет, то ответ за это на ней, и она должна быть убита[lxxxvii]. Если муж их найдет, то он их может убить. Наказания для него не будет.

№ 198. Если он их приведет к воротам дворца и скажет: "Моя жена не должна быть убита" - и тем самым дарует жизнь своей жене, то он дарует жизнь и соблазнителю, но ставит знак на его голове. Если он скажет: "Пусть оба они умрут", тогда они станут на колени перед колесом[lxxxviii]. Царь может приказать их убить, может даровать им жизнь[lxxxix].

№ 199. Если кто-нибудь совершит грех со свиньей или собакой, то он должен быть убит. Их приведут к воротам дворца и царь может велеть их убить или оставить их в живых. Но к царю он не должен обращаться. Если бык вскочит на человека, то бык должен быть убит, а человек не должен быть убит. 1 овца должна быть дана вместо него, и ее пусть убьют. Если хряк вскочит на человека, наказания быть не должно.

№ 200. А. Если мужчина совершит грех с лошадью или с мулом, наказания быть не должно. Он не должен обращаться к царю. И жрец не должен его принимать. Если кто-нибудь спит с женщиной из рабынь-военнопленных и с матерью ее или с ее сестрой, то наказания быть не должно.

Б. Если кто-нибудь отдаст сына в обучение - либо на плотника, либо на кузнеца, либо на ткача, либо на кожевника, либо на валяльщика, то он должен дать 6 сиклей серебра как плату за обучение. Если наставник сделает его сведущим в этом ремесле, то он должен дать 1 голову.

КОММЕНТАРИЙ

i Как и прочие древневосточные сборники законов, хеттские Законы казуальны (т.е. перечисляют отдельные случаи, не заботясь о систематическом освещении всех вариантов той или иной ситуации, и оставляют без внимания целые сферы жизни). Преимущественно их интересует уголовная отвественность и точки пересечения государственной и общинной собственности на землю (как и во многих обществах Передней Азии, земля в Хатти распадалась на государственный и общинный фонд; из первого цари выделяли условные держания, а также частные в точном смысле слова вотчины). Хеттские Законы поражают исследователей бессистемностью, но некую рубрикацию можно провести и здесь: ст.1-18 - убийство и членовредительство; ст.19-24 - владение рабами и беглые рабы; ст.25 - ритуальное осквернение воды; ст.26-36 исключительные казусы брачного права; ст.37-38 - оправданное убийство; ст. 39-41 - держание обложенных повинностью саххана "полей"; ст.42 - набор войска; ст.43-44 - несчастные случаи, связанные с водой и огнем; ст.45 находка собственности; ст.46-56 - условия пользования землей и повинность луцци; ст.57-92 - кража скота и другие преступления, связанные со скотом; ст.93-100 - поджог; ст.101-118 - виноградники и сады; ст.119-149 - кража и порча разных видов собственности и правонарушения при купле-продаже; ст.150-161 - тарифы на услуги; ст.162-163 - некоторые сельскохозяйственные проступки; 164-170 - ритуальные предписания и колдовство; ст.171 - лишение наследства матерью; ст.172 - возмещение за спасение от голода; ст.173 неповиновение власти; ст.174-176А - разные повторения и дополнения к некоторым предыдущим статьям; ст.176Б-186 - фиксация цен; ст.187-200А сексуальные преступления; ст.200Б - плата за обучение ремеслу. Судя по количеству статей, хеттских законодателей крайне интересовали нормы наказания и тарифы (товарно-денежные отношения хеттское государство регулировало весьма детально, ст.150, 158, 176-183, 186. Отметим сразу, что, уже судя по массовому применению денежных штрафов, товарно-денежные отношения в Хатти были весьма развиты и распространены, но в оборот при этом вводилась почти исключительно движимость, а не земля. Важнейшей частью движимости, поступавшей в продажу, был скот; роль скотоводства была так велика, что овцы служили даже мерилом стоимости наряду с серебром).

В целом для Законов характерны довольно высокая по тем временам гуманность и своего рода рассудительность. Так, большинство преступлений, в том числе убийства и тем более кражи, караются не смертью (ср. ЗХ!), а штрафами. Смертью казнят только за сопротивление власти (т.е.политическое преступление), ритуальные и половые преступления. Далее, хетты придают большое значение мотиву преступления (корысть, гнев, умысел, неосторожность), различают умышленное и неумышленное преступления с одинаковым исходом и соответственно варьируют наказания (ст.3 и др.). Если закон осуждает укоренившийся обычай, он не запрещает его прямо, но лишь отказывается от защиты исполняющих его людей (ст.37).

Известный архаизм хеттских Законов выражается в их пренебрежении к формальностям. Необходимость письменных договоров не фиксируется, а в ряде случаев закон апеллирует к честному слову самому по себе (ст.28-30).

Переработка законов, отраженная в более поздних вариантах статей, шла по следующим направлениям: усиление государственных повинностей; отказ государства от судебных пошлин (ст.9, 25); смягчение телесных наказаний и замена их штрафом (ср. ст.167-168; все это, по-видимому, отражает развитие товарно-денежных отношений), фиксация этого развития (ст.45).

Наконец, читателю следует представлять себе организацию суда у хеттов. высшая власть по разрешению дел, вероятно, принадлежала царю, просто как носителю экстраординарного властного авторитета. Суд как таковсй, однако, вершился главным образом коллегиями-советами всевозможных рангов, государственными, с одной стороны, и общинными, с другой.

ii Наиболее важные из таких мест комментируются подробнее.

iii Иными словами, законы, составленные отцом царя, кодифицированы и переписаны при самом царе. Хеттские цари не раз приказывали составлять тексты "от имени" своих предшественников-отцов.

iv Очевидно, рабов или членов семьи.

v Т.е. в случае недостачи средств возмещение дается домом (как определенным объемом имущества, прежде всего строением с хозяйственным комплексом).

vi Дословно: "если (только) рука его виновата". Аналогично в ст.4. и ниже.

vii Ст.3-4 ярко представляют главное разделение хеттского общества (по его собственному мнению) - разделение на сословия "свободных" (также "светлые люди") и "рабов" (последний термин можно переводить также как "несвободный", "слуга" и т.п.). К "свободным" относились члены общин и любые люди, которым царь даровал освобождение от повинностей; к "несвободным"/"рабам" - люди, попавшие в полную личную зависимость от частных лиц или государства, правомочных произвольно распоряжаться их временем и рабочей силой. Эти категории необходимо кратко охарактеризовать по отдельности.

1. Свободные. Большинство "свободных" составляли члены самоуправляющихся общинных организаций. У этого слова, однако, вскоре появляется более узкое значение: "лица, освобожденные от обязательных повинностей в пользу государства, лиц и учреждений, которым государство доверило пользоваться этими повинностями". Из двух типов повинностей в Хатти - "саххана" (см. прим. к ст.39) и "луцци" (см. прим. к ст.46) от обязательного (подневольного, постоянного) саххана были, по-видимому, с самого начала свободны все "свободные" в широком смысле слова, а от луцци они (кроме знати, освобожденной от него с самого начала) освобождались по распоряжению царя, порой целыми общинами. (Укажем сразу, что луцци, по-видимому, выросло из коллективных общинных работ на саму общину, а саххан с самого начала являлся повинностью непосредственно в пользу государства как аппарата). Термин "свободные" в узком смысле слова тем самым становился практически эквивалентен выражению "люди, свободные от обязательного физического труда". К этим "свободным" в узком смысле слова принадлежали члены привилегированных общин, прежде всего столичной, а также некоторые категории воинов, ремесленников и жрецов, и, наконец, любые лица, которым царь жаловал "освобождение" от повинностей в индивидуальном порядке (прежде всего это относится к государственным служащим из числа "подневольных"). В Законах разграничение между этими смыслами не проводится; мы стремились передать его, ставя во втором случае после слова "свободный" уточнение "(от повинностей)". Именно к этим "свободным" в узком смысле слова принадлежала большая часть аристократии Хеттского царства; к ним же условно причислялись вассальные цари наивысшего ранга.

Можно думать, что в Древнехеттскую эпоху (XVII-XV вв.) слова "свободный человек" ("антухсас аравас") и просто "человек" ("антухсас") употреблялись как синонимы, обозначающие "свободных людей" в общем, широком смысле слова. В Новохеттскую же эпоху этот смысл сохраняется премущественно за словом "человек", а термин "свободный человек" (также "светлый человек") применяется главным образом в узком смысле слова. Впрочем, хронологическое распределение указанных типов словоупотребления может ставиться под вопрос; кроме того, слово "человек" могло, разумеется, обозначать любого человека.