Чтение онлайн

Сейчас она переживала за Алексея. После поражения в дуэли с Рожиновым он был сам не свой. И раньше не отличавшийся особой болтливостью, в эти дни словно воды в рот набрал. Он ведь не сломается из-за этого поражения? Так ведь? Но как ей поддержать его? Ксения ведь не представляла, как строить нормальные дружеские отношения, а не деловые с зависимыми людьми, чему её учили с детства.

От тягостных размышлений её отвлекла высокая, невозмутимая фигура, преградившая путь. Даже болтавшие что-то рядом подруги смолкли.

— Ксения Васильевна, — Валентин Рожинов склонил голову в изящном, почти официальном поклоне, приветствуя ее как равную. — Какая удача встретить тебя. Ты затмеваешь своим сиянием всё вокруг.

Подружки Земской восторженно вздохнули, но она сама лишь подняла бровь, её лицо выражало вежливое недоумение. Сколько таких «подкатов» было в её жизни? Не счесть.

— Рожинов. Пропусти, пожалуйста, я спешу.

— Позволь украсть лишь минуту твоего драгоценного времени, — он не сдвинулся с места, его улыбка была обаятельной и настойчивой. — Я как раз собирался в то новое кафе на Большой Астраханской. Говорят, там подают изумительный шоколадный фондан. Не окажешь ли честь, составив мне компанию?

Ксения вновь одарила его холодным пренебрежительным взглядом.

— Нет. Спасибо за предложение, но я не заинтересована в подобном времяпрепровождении, — она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, гордо подняв подбородок.

— Подожди, — голос Валентина потеплел, в нём появились нотки искренности и даже отчаяния. — Пожалуйста. Я знаю, что ты считаешь меня врагом. Врагом Алексея. Но это не так. Поверь, я сам оказался обманут. Той, которую, как мне казалось, я любил.

Ксения замедлила шаг, насторожившись. О чём он вообще?

— Анна, — продолжил Валентин, делая скорбное лицо. — Она играла с моим сердцем, как кошка с мышкой. И я, ослеплённый чувствами, видел врага в Стужеве. Но теперь я понял. Он — такая же жертва её ветрености, как и я. Она играла нами обоими.

Он внимательно посмотрел на Ксению, изучая её реакцию.

— Ты… ты ведь не такая, правда? Ты не из тех, кто разбрасывается сердцами? Скажи, ты и Алексей… Вы встречаетесь? Если да, то я всё пойму и отступлю. Мне нужно просто знать правду.

Ксения смутилась. Щёки её покрыл лёгкий румянец. Она потупила взгляд, начав перебирать ремешок сумки.

— Нет. Мы… Мы просто друзья.

Лицо Валентина озарила искренняя, казалось бы, радость.

— Правда? Это прекрасная новость! — он выдохнул с облегчением. — Тогда, может, ты пересмотришь свой ответ на моё приглашение? Хотя бы как друзья? Или… Или, может, потренируемся вместе однажды? Я видел, как ты сражаешься. Ты потрясающая. Но и я мог бы помочь — и в фехтовании, и в рукопашном бою. Я… Без ложной скромности, лучший на своём потоке. Мне есть, что показать. В обмен лишь прошу… выслушать.

Он сделал паузу, давая ей прочувствовать его «искренность».

— То, что произошло с Алексеем… Это был не триумф. Это был урок. Урок, который я дал, будучи ослеплённым ревностью. Но теперь я вижу, что он тоже ослеплён. И он отошёл от Анны, что уже делает его мудрее меня. Я не хочу вражды, Ксения. Я хочу… понимания. Позволь мне объясниться.

Валентин отступил на шаг, давая ей пространство, его взгляд был тёплым и открытым.

— Подумай над моим предложением. Не сердись на меня. И… Дай ответ позже. Я не буду давить.

Не дожидаясь возражений, он снова изящно кивнул и удалился, оставив Ксению стоять в коридоре в лёгком ошеломлении. Её подруги тут же о чём-то зашушукались, но она не слышала их.

В её голове, вопреки всей её уверенности в Алексее и недоверию к Рожинову, появилось крошечное ядовитое зёрнышко сомнения. А что, если он и правда был обманут? Что, если он не монстр, а просто… ошибался? Его слова о тренировке звучали заманчиво. А его признание в слабости… Оно было неожиданно обезоруживающим. Ведь эта Анна… Ксения не могла не заметить, что между ней и Алексеем произошло что-то неприятное. Возможно ли, что эта красавица-блондинка…

Она покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли, и пошла дальше, но лёгкая тень задумчивости уже затуманила её ясный, уверенный взгляд.

Игра Валентина была тонкой, и первый ход он сделал мастерски.

На выходных я опять ездил в Козлов. Завтрак после утренней тренировки проходил в молчании.

Холодов знал о моей дуэли и проигрыше, но пока тему не поднимал. Я же предчувствовал, что однажды это случится. Лучше бы он продолжал молчать.

— Рука как? — наконец, спросил он, его голос был низким и тихим, осторожным. — Последствий не чувствуешь?

— Так я её и не нагружал, чтобы что-то ощутить, — пожал я плечами, не смотря на него.

Сразу стало понятно, момент настал, хоть мне и не хотелось этого разговора.

— Алексей… — он тяжело вздохнул. — То, что случилось… Это не поражение. Это опыт.

Начинается.

Захотелось отложить вилку, так как аппетит моментально пропал. Но я сдержался.

— Опыт? — хмыкнул я, всё так же не глядя на него и продолжая ковырять свой омлет в тарелке. — Опыт — это когда узнаёшь что-то новое. А я узнал, что я слаб. Что все мои тренировки, вся эта беготня, все дуэли… Всё это ничего не стоит против какого-то зазнавшегося графа!

Всё же не выдержал и повысил голос. А так же посмотрел на старика.

Холодов не моргнул глазом, выдерживая мой гневный взгляд.

— Валентин Рожинов владеет своим даром больше двух лет, — резонно заметил он. — Он тренируется с лучшими учителями фехтования и кулачного боя с шести лет. Каждый день. Без выходных. Ты же… Всего три месяца, как ты встал на этот путь. Три месяца против всей его жизни.

— И что? — уже взяв себя в руки, холодно сказал я. — Это должно меня утешить, по-вашему? Что я проиграл не потому, что я слабак, а потому, что он старше? Великолепное утешение, Аркадий Петрович. Просто замечательное.

— Это должно не утешить, а заставить думать! — в голосе Холодова впервые прорвалась сталь. — Ты за три месяца достиг того, на что у других уходят годы! Ты победил третьекурсника Разрядова, ты держишься наравне с лучшими фехтовальщиками своего курса! А по кулачному бою вообще вне конкуренции! Проиграть Рожинову — не позор. Это закономерность. Ты встретил противника, который сильнее, опытнее и готовил себя к этому всю жизнь. И ты выстоял. До последнего.

«До последнего»… До того самого хруста. До унижения. Несправедливого и беспощадного. Необъяснимого.