Чтение онлайн

Я и правда ощутил привкус крови: сам себе прокусил язык. Было больно, но в то же время приятно. В штанах зашевелилось. Но еще не время, еще не время… Только яркие листья в тусклой воде, еежелтые волосы, такие же, как эти листья. Они поплывут и разметаются красиво. Красиво. Красиво…

Я подумал, что получился бы неплохой кадр, будь у меня фотоаппарат. Надо бы в следующий раз прихватить свою мыльницу. В проявку такое не отдашь, придется возиться самому. Но искусство требует своих жертв.

Вдруг они стали расходиться. Это было весьма удачно для меня. Пососались на прощанье и этот хрен в коже стал стремительно удаляться. Несколько раз оглянулся, поднимая руку, онастояла и тоже ему махала. Будто навсегда прощались.

А ведь навсегда.

Онапрошла мимо меня и даже не удостоила своим взглядом. Конечно, несимпатичный лошок в истертой китайской куртке, с немытыми волосами. Не то, что тот самодовольный и уверенный в себе урод.

И потом удача улыбнулась мне во второй раз. Вместо того, чтобы пойти в город, онастала спускаться вниз, к воде. Я осторожно подходил сзади. Ничего вокруг не было, только еерука, в красном рукаве куртки, только черные джинсы, обтягивающие мясистые бедра. Короткие желтые волосы. Онасидит у воды и перебирает опавшие листья. Только что она давала себя трогать везде, но не мне, а другому.

Дикая ненависть охватила все мое существо. Как же я ненавижу вас всех, шалав, знающих себе цену!

Я бросился на нее, она услышала шум и оглянулась. Но сделать ничего не успела, я опрокинул ее и вдавил в землю. Она шевелилась подо мной, я услышал «уйди, козел». Это ведь я, я был для нее козлом!

Бешенство так и вскипело в груди. Она же нисколько не раскаивается и даже перед смертью не раскаивается, она думает, что ее хотят, что ее просто хотят, потому что ее должны все хотеть, потому что по-другому не может быть, по-другому она не мыслит. Все, все должны ее хотеть. И поклоняться ей.

Только не я. Я вне ее власти. Я сам — власть над ней.

— Сука грязная! — и мой кулак врезался ей в нос. На костяшках почувствовался сладкий хруст ломаемых хрящей. Еще удар, кровь полилась из обеих ноздрей, слаба на нос баба оказалась.

Я схватил ее за горло и стал сжимать, сжимать ладони. Она дрожала, билась и хрипела подо мной. Я сидел сверху, придавив ее к земле, но она сучила ногами, пыталась вырваться. В какой-то момент ей это почти удалось, я испугался, что сейчас освободится и убежит. Я несколько раз ударил ее головой о землю. Гулкие удары, будто что-то пустое билось. Ее жизнь уходила из нее, но входила в меня через мои руки. Я прямо чувствовал прилив энергии в ладонях и продолжал сжимать их крепче, еще крепче, пока не почувствовал, как подо мной обмякло. Только теперь заметил, что сука исцарапала мне все руки. Сволочь, и ногти отрастила, намазала, чтоб ее заметили, чтоб трахали, стерву. Чтоб самцы ее замечали, а она их выбирала, мразь.

— Мразь!

Я достал вставший член и сунул ей в расслабленный рот.

— Вот тебе, теперь у меня соси.

Кажется, он была еще жива, по крайней мере, теплая. Несмотря на то, что я помогал себе руками, кончить в рот не удалось. Тогда я спустил с нее джинсы. Ляжки были жирные, целлюлитные, несмотря на стройные ноги. Между бедер — бледная щель, обросшая коричневыми волосами. Я сунул туда палец. Тепло. Потом лег сверху и запихнул член. Задница мягкая, как студень.

Раз-два — и сразу кончил внутрь. Теперь не залетит все равно.

Накатило расслабление, не хотелось двигаться. Я лежал на ней и отдыхал. Потом прислушался: сердце подо мной билось. Значит, и в самом деле все еще жива.

Убивать не хотелось. Я уже почти не чувствовал ненависти к ней. Но она могла опознать меня, так что надо было сделать все надежнее.

Я взял нож и прислонил лезвие к ее горлу. Вот, сейчас она умрет, но об этом даже не подозревает. Лучше бы подозревала — так приятнее. Даже теперь ей в падлу сделать мне приятно. Злоба снова начинала растекаться по жилам.

— Дрянь!

И лезвие с хрустом рассекло шею. Кровь толчками стала выплескиваться через порез, вздуваться багровыми пузырями. Теперь все, не выживет. Но для верности можно проверить.

Удар ножом в оголенный живот. Еще, еще, еще. Кровь полилась по неестественно белому телу, но теперь выходила не ритмично, а вытекала вяло и расслабленно. Интересно посмотреть, какие у нее кишки там внутри, срала ли она сегодня.

Что же я делаю?! На открытом-то месте. Меня сто раз могли заметить. Потом как-нибудь кишки и все прочее, потом. Сейчас надо от следов избавляться. Так, крови на одежде нет, кажется. Или просто не вижу? Нет, все-таки нет ничего. Что еще? Что еще? Так, к ногам что-нибудь потяжелее.

Я совсем стащил с нее джинсы и обвязал вокруг ног штанины. По счастью, берег был усыпан разноразмерными валунами. Привязал другой конец джинсов к подходящему камню и покатил тело к воде. Пришлось намочить ноги, чтобы закатить труп подальше. Ничего, всплывет не скоро. Так, теперь на берегу. Что на берегу? Ага, листьями забросать кровь и вообще следы. Вымыть руки, ополоснуть лицо. Теперь все. Ничего не упустил? Нет, точно все. Скорее на мост.

Я поднялся к мосту и огляделся. Было пустынно. Даже неестественно пустынно. Я побрел по направлению к автовокзалу. Больше здесь делать было нечего, сегодня одной шалавой на свете стало меньше. Да и тому мачо недоделанному я оказал услугу: пусть найдет себе поскромнее жену, а не эту…

Но к вокзалу вышел не сразу, заблудился и часа два бродил по тесному городку, набрел на непонятную каменную колонну с шаром прямо посреди луга. Прошел мимо красной кирпичной аптеки, зашел и купил зачем-то аспирин. Вышел, стоял на улице, глотал аспирин, пока не съел всю пачку. Пошел дальше. Наконец-то, увидел автовокзал — низенькое синее здание. Потоптался вокруг ларьков, но ничего не купил. Потом подумал, что только напрасно лишний раз отсвечиваю на глазах у свидетелей. Да и менты наверняка здесь бродят, как и на всяком автовокзале. Купил обратный билет и, забившись в дальний угол, стал ожидать автобуса. Пассажиров мало, все с остекленевшими глазами, смиренно хотят куда-то уехать. И никто ведь не знает, чтоя сделал несколько часов назад. Интересно, а если бы знали?

А вот сидел я, смотрел на носок ботинка, и понимал, что что-то не то. Пытался осознать, что именно, но нить никак не улавливалась. А потом: а ведь на колене пятно крови. Темное, скорее всего, не понять, что именно крови. Но ведь я не заметил его. А что если вся одежда у меня заляпана? Или лицо в крови.

Все внутри оборвалось. Изо всех сил стал всматриваться в куртку, в штаны, руки. Да нет же, все чисто. Или это мне так кажется, что чисто, а в реальности — уже давно не чисто. Ерунда, впрочем. Ну, пятнышко, ну не заметил. Уж кровищу-то точно увидел, будь она по всему телу.

Но на всякий случай пошел в туалет и там внимательно всмотрелся в зеркало. Нет, ничего. Припухшее бледное лицо, зализанные волосы, но кожа чистая, без пятен. Можно успокоиться и спокойно ждать автобуса. Кстати, через полчаса он уже и будет.

Я вернулся на свое место, хотел было опуститься на кресло, но краем глаза увидел, как наряд ментов проверяет документы у какого-то парня. Потом подошли к другому. Это был конец. Уже обнаружили труп, пока я шатался по городу, теперь опросили свидетелей, и наверняка кто-то меня описал. Не местный — вот и проверяют всех на вокзале. Неужели и в самом деле? Так быстро? Не может быть, этого ведь не может быть. Только не со мной. А у меня и документов-то нет. Значит, поведут в отделение. Ну а там — дело техники. И пятно на штанине подозрительное. И собаку могут натравить, запах наверняка остался там.