Чтение онлайн

Тут он остановился, поняв, что увлечённо говорит о вещах, совершенно не имеющих отношения к делу. Прикрыл на мгновение глаза, затем продолжил:

– Другими словами, я не верю, что ты испытывала ко мне симпатию, видя меня на работе. Так что, если собираешься объяснить произошедшее своим неукротимым влечением, придумай что-нибудь получше.

Она склонила голову набок. Её глаза смеялись.

– Оно не было «неукротимым». Но да, ты мне нравился. Хочешь верь, хочешь нет, – София откинулась на спинку малинового диванчика. – Мне импонировала – и сейчас импонирует – твоя педантичность, преданность делу, внимательность. Ты классный профи, я преклоняюсь перед твоей целеустремлённостью и полной самоотдачей. То, как ты внедрил работу с программой и базой, действительно круто.

Давид скептически скривил губы и сложил руки на груди.

– Но, наверное, самое главное – ты меня привлекал внешне. В своём белом халате, очках, с квадратным подбородком и улыбкой за пару сотен тысяч, ты похож на стоматолога из рекламы зубной пасты. Ты просто мне нравился.

Это могло быть правдой. Женщинам свойственно влюбляться в придурков, а если это ещё и привлекательный придурок, дамочки, берегитесь. Давид не пытался отпугнуть кого-то специально. Наверное. Нет, он определённо не делал этого осознанно, если только подсознание, основываясь на пережитом опыте, не пыталось защититься. Но вёл он себя, как правило, неприветливо, а чаще просто старался избегать общения с коллегами. Так что вполне мог привлечь внимание какой-нибудь дурочки, падкой до грубой маскулинности.

– Хорошо, предположим, – кивнул Давид. – Ты оказалась в номере с посторонним мужчиной, пытаясь спасти его от тюрьмы. Ты осознаёшь, что он не знает, кто ты, хотя вы работаете вместе. Как же поступить в такой ситуации?..

София сокрушённо опустила голову:

– Я знаю. Мне следовало сказать, но…

Повисла пауза. Он ждал. Он ждал того, что должно было последовать за этим «но» уже несколько недель. Однако София не торопилась завершить фразу.

– Но? – нетерпеливо напомнил он, когда стало казаться, что собеседница забыла завершить предложение.

– Я знала, что, если бы призналась, кто я, ничего бы не было. А на тот момент мне хотелось…

– Блестяще, – язвительно прокомментировал это Давид. – А как считаешь, почему ничего бы не было?

Раздражённо вздохнув, София ответила:

– Может, хватит? Я понимаю, что поступила некрасиво…

– Некрасиво? – переспросил он. – Некрасиво – это когда я заставил Марту извиняться перед коллективом за то, что она испортила полученные образцы, а потом оказалось, что виновата не она. То, что сделала ты, нарушает все нормы морали и этики! Будь на твоём месте мужчина, его бы уже показывали в вечернем шоу, выставляя последним подонком.

София скривилась.

– У меня в голове не укладывается, – продолжил Давид, желая выплеснуть всё, что копилось в нём с той самой ночи. – Как можно было просто взять и не рассказать? Как можно было воспользоваться ситуацией, чтобы переспать с собственным начальником?

– Довольно уже, – прошипела она, её щёки и шея покраснели: то ли от гнева, то ли от смущения. – Нечего строить из себя святого! Ты провёл со мной ночь добровольно. Да, ты не знал, кто такая Лотти, но что тебе вообще было о ней известно? Развлёкся с совершенно незнакомой женщиной, а теперь предъявляешь претензии за то, что она оказалась не той, за кого себя выдавала! Да будь я реально Лотти-Из-Вонючего-Дна, ты бы, возможно, до сих пор разгребал последствия где-нибудь в частной клинике.

– Мы предохранялись, – тут же возразил Давид.

– Да в «Вонючем Дне» с некоторыми посетителями достаточно просто подышать одним воздухом, чтобы набрать целый букет вирусов! У неё мог быть сальмонеллёз, например!

Вообще, он думал об этом – уже после – и даже сдал кое-какие анализы, удивляясь самому себе и собственной безрассудности.

– Я понял твою мысль, – поднял Давид руки, будто сдаваясь. – Моё раздражение неуместно, я должен быть благодарен.

– Примерно так!

– Наверное, мне даже стоит попросить прощения? – уточнил он, закипая. – Что не поблагодарил за прекрасно проведённое время и отсутствие в твоей слюне мононуклеоза.

Она почуяла напряжение в его голосе, поэтому потянулась через стол и сжала его руку.

– Слушай, не психуй.

Он вдохнул, выдохнул. Могла бы извиниться, в конце концов! Но Давид не хотел изображать королеву драмы, поэтому, справившись с бурлящим гневом, процедил:

– Почему убежала?

– Неконтролируемое обращение, – вздохнула София. – Моё лицо изменилось, и без фотографии я не могла восстановить его обратно.

– Почему это случилось?

София пожала плечами:

– Сильные эмоции иногда влияют на внешность. Так у многих морфо. Можешь заметить, что обычно, когда мы злимся или испытываем боль, черты лица у нас заостряются, а когда полностью расслаблены, наоборот, округляются.

Она сделала глоток уже остывшего кофе, задумчиво глядя в сторону.

– Тогда, в отеле, я поняла, что у меня изменилось тело. Побежала в ванную, увидела, что и лицо поменялось. Но в Лотти я обращалась лишь раз и вообще не помнила её внешность. Вот был бы номер, обнаружь ты в комнате совершенно другую женщину!

Да, это было бы неожиданно, но дальнейшее объяснение ситуации могло всё исправить. Однако София предпочла сбежать через окно!

– И остригла волосы, чтобы я ничего не понял? – уточнил Давид. – До того дня у тебя были длинные. Потом ты пришла в лабораторию с короткими. Я сначала не обратил внимания, но, когда заподозрил в тебе Лотти, сразу вспомнил, как ты выглядела раньше.

Она вздохнула, отводя взгляд в сторону.

– Обидно, наверное: такая жертва, и зря, – с мрачным удовольствием заметил он, за что получил сердитый взгляд. – Я так понимаю, и все дальнейшие действия стоит рассматривать как глупую, трусливую попытку скрыть от меня правду?

София сжала губы, но кивнула.

Давид потёр подбородок, затем заключил:

– С этим разобрались. Перейдём к тому, что ты делала в клубе.

Она закатила глаза:

– Я же уже сказала: выполняла поручение НСБ. Надо было подобраться к одному типу, очень приближённому к главарю преступной банды. Он работал на нас под прикрытием, но давно не выходил на связь. Я изображала танцовщицу, чтобы привлечь их внимание и получить возможность остаться с ними наедине.

– Всё это звучит как сценарий фильма с Лиамом Нисоном. – Сосредоточенно хмуря брови, Давид сложил руки на груди. – И что ты сделала с этим бандитом там, в ВИП-зоне?

Дёрнув плечом, София пару раз крутанула кофейную чашку вокруг своей оси.

– Отключила главаря, объяснилась с тайным агентом, отключила и его, чтобы не вызывал подозрений. Обчистила их карманы, чтобы создать иллюзию, будто я обычная воровка, и ушла.

Давид скептически поднял бровь, окидывая взглядом её худосочное тело:

– Отключила главаря банды? Ты?

– «Нейм» занимается не только изучением химер, – наклонившись вперёд, многозначительно прошептала София.

Сердце Давида забилось быстрее, как тогда, когда он впервые узнал о существовании тайной организации, полулюдях и закрытых лабораториях.

– Хочешь сказать, одна из лабораторий занимается обеспечением Джеймсов Бондов?

– Вроде того. Должны же как-то финансироваться все наши так называемые научные проекты.

Странно, но Давид никогда об этом не думал. Точнее, он считал, что государство всё и финансирует. Из… научного интереса.