Химеры техномира
Шрифт:
Дракон обернулся к нам с Рисом, сделал шаг навстречу. Еще и еще. Но я все знала и так. Лельдис понял тоже. Я замерла, обхватила себя руками, и слезы градом покатились по щекам. Соленые, жгучие, они щипали веки и щекотали нос.
– Не вышло, – донесся словно издалека низкий голос медика. – Слишком много внутриаурных повреждений. Тут чинить надо не только тело – всю энергетику. Вживлять магию заново. Чтобы искусственно созданная аура прижилась, собственная должна оставаться хотя бы немного рабочей. А здесь… ее почти нет. Энергию съела болезнь. Рак пожирает не только клетки, но и ауру…
От этих слов внутри что-то сжалось. Я уронила глаза в пол и бессильно развалилась в кресле. Посмотрела на Риса и поразилась. Да что это с ним? Лельдис рад? Вдохновлен? Не может этого быть! Он радуется моему несчастью?
Я приоткрыла рот, пытаясь выдавить хоть слово из пересохшего саднящего горла. Но Рис не дал ничего сказать, вернее, не стал слушать. Рванул к маме… и случилось нечто очень странное.
Аура Риса – гигантский фантомный зверь – проявилась так, будто обрела плоть и кровь. Но обращения не случилось. Лельдис все еще стоял внутри призрачного дракона-птицы. Мужчина, почти человек, только слишком сильный, красивый, пластичный.
Тем временем аурный лельдис расправил крылья и накрыл ими маму. Странно… Как же все это странно… Внезапно я увидела, как прямо сквозь густое фантомное оперение проступили заново нити заклятья. Яркие, как светодиоды, на фоне черного лельдиса они выглядели еще ослепительней. Потоки энергий восстановились, а я все еще смотрела на Риса, не в силах понять, поверить увиденному.
Дракон с черным ершиком странно повел плечом, тронул меня за руку и пробасил без особых эмоций:
– У Тавриса прабабка была химерой.
Вот теперь у меня все сложилось! Конечно! Удивительные способности Риса, близкие к нашим, но все же другие. Его воздействие на магию химер, мои ощущения от лельдиса. Он не чистокровный высший оборотень! Помесь! Очень редкая, возможно единственная в нашем мире!
Рис уже принял обычный облик. Слабым фантомом синел вокруг него огромный зверь – цвет сигнализировал о большой растрате энергии. Дракон с черным ершиком вытащил из кармана голубого халата ярко-оранжевый источник магии. Протянул лельдису.
– На вот, подпитайся. Вам всем скоро понадобится.
Рис взял прибор, приблизился и, не говоря ни слова, вложил в мою ладонь. Я почувствовала, как сила помимо воли струится по венам, наполняет мышцы, возвращая им тонус. Упадок сил, тоску вытеснили неестественный в нашей ситуации оптимизм, вера в победу. Я приободрилась и вернула прибор Рису. Сияние его стало слабее. Лельдис сжал источник в руке, и аура его вновь наполнилась красками. Серебристый, рыжий, алый, сиреневый, синий, зеленый… Энергетика Риса быстро восстанавливалась, как и положено ауре химеры. Хм… надо же! Никогда бы не подумала, что в нашем мире живут и такие полукровки.
А вот дракон с черным ершиком, кажется, совсем не удивился. Я только теперь сообразила, что ни один из медиков так и не представился. И поняла – они не сделают этого вовсе. Секретность, куда ж деваться. Мы пришли сюда, чтобы получить обещанное. Не больше, не меньше. Информацию, имена, близкое знакомство с лучшими врачами Земли нам никто не обещал. Бриолис и так согласился под нажимом.
Слабый стон пронесся по комнате. Акустика тут оказалась прекрасной. Мелодичный, высокий мамин голос эхом отразился от стен и пола.
Я зажмурилась и оцепенела. Сердце остановилось.
Я столько раз представляла эту минуту. Проигрывала в голове с убийственной четкостью, трезвостью. Как мама откроет глаза, посмотрит, узнает, очнется…
Сердце сжалось до боли, острые когти страха вонзились в грудь.
Яркой вспышкой перед глазами пронесся кадр из прошлого.
…Мама собирает чемодан, чтобы лечь в больницу на очередную операцию. Деловито пакует свитера, теплые носки и брюки с начесом – в отделении всегда прохладно. Натыкается в шкафу на мягкий бежевый кардиган, бережно поглаживает его рукой. Мы выбирали вещицу вместе, на шопинге мамы и дочки. А потом пили черничный грог, ели пиццу, делились новостями и обсуждали планы на будущее…
Секунду мама держит свитер в руках и… решительно возвращает его в шкаф.
– А почему этот не берешь? – не выдерживаю я. Хотелось бы, чтобы вещь, выбранная мной с любовью, заботой, согревала дорогое существо в тяжелые времена.
Мама поднимает карие глаза – глубокие, как озера, и ласковые, как теплые морские волны, – и произносит:
– Оставлю. Незачем ему пропитываться больницей. Еще испортится там. Если вернусь, надену в честь выздоровления. На наш маленький праздник. Если нет – наденешь на меня в последний раз.
Я замолкаю, на глаза наворачиваются слезы. Но плакать нельзя! Маме нужны положительные эмоции! Так твердил хирург, напоминал химиотерапевт…
Я киваю и бегу в ванную. Делаю вид, что в глаз попала соринка. Усердно мою его, тру… А в ушах все еще звучит мамин голос. И последняя фраза без ножа режет заживо…
…Рис не подкачал и теперь. Положил руки на плечи, с усилием, но и ласково тоже. Сказал очень тихо, без приказных ноток в голосе:
– Не бойся, открой глаза… Доверься мне, Тайна… Я никогда тебя не подведу…
И я вдруг расслабилась, подчинилась без приказов и повторов.
Это не сон? Не видение? Не воображение?
Мама пошевелилась, приоткрыла веки и неспешно повернулась в нашу сторону.
– Дочка, мне бы немного воды, – произнесла так естественно, словно и не пролежала в коме столько лет. Я метнулась к кулеру – он высился неподалеку от двери, но дракон с черным ершиком остановил.
– Рано, – сказал бесцветно, не радуясь и не печалясь исходу эксперимента. Лишь отмечая его как научный факт. – Вам еще рано употреблять нормальную пищу и напитки, – обратился он к маме с нотками наставительности в голосе. – Вы очень долго питались искусственно. Нужно медленно привыкать к обычным продуктам. Сейчас я дам вам очищенную воду. А там посмотрим. А вам, Тайна, пора. Пациентка вне опасности. Вам нельзя тут дольше оставаться. Вы сможете навестить Милисенту чуть позже.
Мама слабо улыбнулась. Я вскочила с кресла и бросилась к ее постели. Обняла, прижалась, зарылась лицом в синюю простыню и несколько минут не отрывалась. Мама гладила по голове, перебирала волосы и говорила что-то ласковое, трогательное настолько, что сердце сжималось, а на глаза наворачивались слезы. Странные мы все же – люди, колдуны, оборотни… Плачем, когда совсем плохо, и рыдаем, когда хорошо. Будто эмоции выходят наружу сквозь влагу из глаз.
– Нам пора. – Рис осторожно тронул за плечо.