Чтение онлайн

Когда наблюдал представление — Мансур стоя перед моей Машенькой на одном колене с предложением руки и сердца, с натягиванием на ее пальчик обручального кольца, думал, задохнусь, готов был реветь медведем, чтоб любимая не приняла его. Теперь я понимаю мужиков и их чувства, которым дали отставку. В друге разочаровался окончательно и бесповоротно. Но не верю шоколадке, ее глаза рыдали, хотя должны были сиять счастьем, если бы мой друг ей действительно был дорог.

Мансур удивил в очередной раз. Это он вытащил меня из разбитой и горящей машины. Помчался вслед за мной, прекрасно зная мой характер, ожидал нелепого поступка. Отвез в больницу, вызвал нашего врача. Скрыл следы аварии, замял дело в полиции.

И вот теперь я обязан ему жизнью. Как справиться с моими чувствами к Маше, как скрыть желание обладать ей до конца жизни. Друг уговорил подождать, не мог признаться во многом, так как я слишком эмоционален и натворю глупостей, завалив четко выстраенную стратегию.

Теперь поверил, что кто-то очень хочет причинить мне вред, и этот кто-то старается не по-детски. Уверен, что в офис забралась и основательно устроилась крыса.

Нефтяник рассказал про Машины проблемы в лаборатории, вот чего не могу понять, почему она мне не сказала.

Просчитывая все варианты, раскручивая запутанный маток, все нити указывали на моего секретаря. Оказывается, Светлана очень близко знакома с моей бывшей невестой Джен, даже скажу больше они близкие подруги. Не понятно одно для чего набивалась в любовницы. Ну, этот вопрос решаем, и мы с другом разработали четкий план.

Когда среда, второй недели моего заточения, взорвала мою нервную систему, не выдержав приехал в офис, правда от охраны не смог отделаться. Мне жизненно важно надо было увидеть, хотя бы издалека, мою девочку.

Не знаю, где взялись силы, чтоб сыграть спектакль для моего любвеобильного секретаря. В кабинете пришлось ее поцеловать, и это было до рвотного противно, чувствовал себя изменщиком. Хотя раньше раздавал свои губы всем подряд.

Видя Машины слезы, чуть не похерил все планы. Затащил ее в кабинет, чтоб не сорваться на глазах у блондинки.

Мне можно присудить Оскар, отлично справился с задачей, но был на грани. Моя малышка была расстроена так, что ее вырвало. Когда она посмотрела на меня, держась за ручку двери, вся трагедия мира была в ее взгляде. За ней закрылась дверь так, что мне казалось, она унесла весь воздух комнаты.

Вечером созвонился с отцом:

— Привет пап, как себя чувствуешь, что говорят врачи? — Раздраженно спросил. Был зол на него, за то что молчал, скрывая все проблемы, свалившиеся на концерн, пытаясь решить, не впутывая меня.

— Привет сынок! Ты как? Слышу, голос уже бодр, пошел на поправку. Я очень рад, что с тобой все в порядке. Приеду и разберусь со всеми умниками. У меня все отлично, уже выписали, но останусь еще на пару дней. Я тут встретил женщину, которую искал очень давно. Уговариваю поехать со мной, и сделать кое-кому сюрприз. — Бодро отвечает. А меня раздражает его беззаботность и радость в голосе. Мы по уши в проблемах, а он о женщинах. Да уж, мужики до старости остаются мужиками.

Стараюсь взять себя в руки, и не нагрубить. Прощаемся, а я рад, что не сорвался, приедет, поговорим серьезно. Теперь он точно не уйдет от ответа, что скрывает все это время.

Уже поздней ночью, когда я забираюсь в холодную постель, до меня доходят последствия сегодняшних событий.

Меня словно опаили кислотно-щелочной настойкой, стало противно от самого себя — Маша не знает ни чего, и как она отреагирует на спектакль, который я разыграл — вопрос на миллион. Завтра с утра сразу к ней в кабинет и признаюсь во всем. Моя сладкая девочка должна знать правду. Она сильная, зря Мансур в ней сомневается. Я уверен, ради нашего будущего Маша будет бороться не меньше моего.

Твою ж мать! Наверно Супермен так же себя чувствовал, когда смог повернуть время вспять и вытащить Лоис из той машины. Новый дубль. Вторая попытка. Еще один старт.

Складываю руки у себя за головой и устраиваюсь на своих подушках с самой большой, самой светлой, с-нетерпением-жду-завтра улыбкой, которой вы никогда не видели. А еще я кайфую спать в постели, где мы с ней так были счастливы.

Утро, офис и пустой кабинет заведующей, заставляют мои внутренности заледенеть. Моя шоколадка пропала, огненным драконом ношусь по лабораториям, ищу, но все в пустую, ни кто не знает где Орлова.

Рабочий день, словно улитка, ползет мимо, пытаяся из меня вытянуть остатки здравомыслия. Обедать не стал, нет желания вообще перемещаться. Мои мысли в поисках Маши, побывали везде.

Ближе к вечеру Света вплывает в кабинет с улыбкой ехидны, сообщая:

— Кирилл к тебе лаборант. Просит принять его, — подходит, усаживается передо мной на стол, притягивает за галстук, наклоняясь, пытается поцеловать, но я успеваю увернуться, подставляя щеку.

— Дорогуша, это кабинет, тут мы работаем, всем остальным займемся вечером у меня в квартире. — Делаю двусмысленное предложение, давлю из себя улыбку, язвительно отвечая.

Вижу азарт в ее глазах, и рад, что зараза клюнула. Ну что крыса, приступим к опытам.

Секретарь, виляя бедрами, выходит, впуская паренька на вид лет двадцати пяти. Он сообщает, что Орлова написала заявление на отпуск, и протягивает мне бумагу, а я замираю, не зная, что делать и ответить. Смотрю на белый листок исписанный ручкой в его руке. Миллион мыслей проносятся в моем кипящем чайнике. Предупреждаю парня, что о заявлении никто не должен знать.

Набираю ее номер пару тысяч раз, гудки — ответа нет, а потом мне отвечает робот, что абонет не абонент. Звоню Мансуру, он не знает где Маша. Маты летят из моего рупора, что даже сам не ожидал от себя такого красноречия. Андрей утверждает — тоже не знает где соседка, но я друга знаю слишком давно, чтоб не почувствовать вранья. Еду к нему в центр, пугаю посетителей своим боевым настроем, хватаю парня за горло, прижимаю к стене.

Водителю сообщаю путь до поселка, но адрес не поместья, а дома, в котором наверняка отпускает в бесконечное путешествие свои чувства ко мне. Становиться так гадко, от того что сразу не признался. И это уже второй раз, когда упускаю шанс поговорить с ней на чистоту. Я и не знал что мы соседи, да и вообще ничего о ней не знаю. Сглатываю застрявший ком, опять паршивое чувство безнадежного идиота. Мысленно даю себе пинка под зад, решаю, что в этот раз мы поговорим, даже если для этого потребуется вся ночь.

Входная дверь не заперта, захожу и вижу мою малышку на диване, накрытую пледом. Весь ее вид говорит о том, что ей плохо, очень плохо — лицо бледное, тело дрожит. Мой испуг такого масштаба, что мог бы поднять девятиэтажную волну в озере, что за окном. Подбегаю, усаживаюсь на корточки возле нее, трогаю лоб, который горит огнем. Пытаюсь разбудить, а она бредит. Вижу, открыла глаза с трудом, и ее взгляд мутный, нет той зелени, в которую влюбился с первого мгновения. Поднимаю на руки, хотя доктор предупреждал мне нельзя напрягаться, но сейчас это не важно.