Химия без прикрас
Шрифт:
— Пообещай мне только, что не будешь тупить, если надо будет воспользоваться шокером? — достаточно мрачно проговорил он, а внутри меня сердце громко ударило о ребра от радости.
— Леша, Леша, спасибо! — я потянулась, чтобы обнять брата, и он снисходительно наклонился ко мне, подставляя под поцелуй щеку.
— Да, и этот твой Лебедев, — брезгливо поморщился братец. — Я ему все еще не доверяю. То, что я тебя отпускаю, вовсе не значит, что он вошел в мой круг доверия! Ты сама за себя отвечаешь. Постарайся это понять!
— Спасибо! — еще раз бросила я и, сняв с крючка у двери связку ключей, выскочила на лестничную клетку, на ходу застегивая пальто.
Предстоящая ночная смена заполнила все мои мысли. Я уговаривала брата, чтобы он меня отпустил на нее, начиная со вчерашнего вечера. До глубокой ночи, пока мною не было принято решение, что утро вечера мудреней. Как в результате и получилось, хоть и не без труда. К слову, Леша, увидев шокер в моих руках и немую просьбу в глазах, обо всем сразу догадался и настолько разозлился, что около часа провел в одиночестве на кухне, периодически злобно пиная мебель. Думаю, что в тот момент Лебедев обыкался, потому что братец мой вспоминал его, скорее всего, феноменально много и далеко не самыми лестными словами. И только спустя час он был способен вести диалог.
Признаться, после непростого разговора с Мариной Викторовной, не очень сносного самочувствия и просто тяжелого дня, я чувствовала себя немного уставшей и думала, что уговаривать брата сейчас у меня просто не будет сил. Тем более, расстраивал тот факт, что с Дмитрием Николаевичем удалось всего лишь перекинуться парой слов и забрать из его рук стопку книг, поверх которых был завернут его «подарочек». И всю оставшуюся часть дня меня сопровождала какая-то немая и до жути раздражающая тоска. Будто меня завели в магазин сладостей, дали посмотреть каждую витрину в нем, а потом просто вывели, запретив даже пальцами к сладостям прикасаться. Я целую неделю его не видела. И здесь, в лицее, я понимала, что он рядом, что он сидит за учительским столом в школьной столовой и пьет крепкий кофе, сосредоточенно читая какие-то конспекты, игнорируя присутствие всех вокруг, в том числе и меня. А я даже не могу с ним поговорить. Потому что теперь кажется, что любой взгляд, направленный в его сторону, будет расценен окружающими, как нечто возмутительное! Теперь кажется, что о нас знают все! И умом я отдавала себе отчет, что это все лишь игра моего бурного воображения, но как убедить в этом взбесившееся сердце?
Даже дополнительные в тот день были отменены из-за педсовета, на который весь педагогический состав отправился, когда я с Фаней и Аней разбирали в библиотеке домашку по биологии. Я никак не могла сосредоточиться на докладе, с которым надо будет выступать через неделю, и все мои мысли от темы доклада за секунду переносились в актовый зал, где проводился педагогический совет. Интересно, о чем он думал в тот момент? Наверное, как всегда, о делах и работе…
Но сегодня с утра, когда изменчивая тварь по имени фортуна, наконец, осчастливила меня своей обворожительной улыбкой, я опять поскакала в школу, будто под какими-то психотропными веществами, улыбаясь хмурым прохожим. Сегодня смена! И все остальное для меня абсолютно неважно!
***
— Между вами что-то есть? — голос Королевой прозвучал около меня так отчаянно и так внезапно, что я даже вздрогнула от неожиданности и, оторвав глаза от учебника биологии, недоумевающе уставилась в ее голубые глаза, едва различимые в толстом слое «штукатурки». А потом, когда до меня дошел смысл сказанных ею слов, по-моему, я вздрогнула еще раз. Потом огляделась, но, не увидев вокруг нас ни единой живой души, поняла, что вопрос все-таки адресован мне. Наверное…
— Прости, ты со мной сейчас разговариваешь? — немного издевательски спросила я, хотя в душе дрожала от страха. Что ей известно? Надо ли бить тревогу?!
— Да, Дмитриева, я говорю с тобой! — зло ответила она и, как будто брезгуя моим присутствием, опустилась на соседний стул. Фаня, кому, собственно, этот стул принадлежал, увидев сию картину, замерла на месте, вытаращив глаза и, на секунду глянув на меня, снова посмотрела на Королёву. А затем, развернувшись на сто восемьдесят, медленно отошла, пребывая, я уверена, в глубоком шоке. — Я тебя спрашиваю, между вами что-то есть?
— Между «нами» — это между кем?
— Господи, между тобой и Наумовым! Как будто могут быть еще варианты!
Внутри меня прозвучало хвастливое «ты даже представить себе не можешь, какие»! А потом вздох облегчения вырвался из моей груди, который Ника, судя по всему, приняла за усмешку. Боже, я уж испугалась, откуда ей известно про химика?!
— Тебе виднее, — я поджала губы, сдерживая ехидство. — Все слухи о нашей личной жизни были пущены именно тобой, разве нет? И, знаешь, что? Мне и самой интересно: расскажи-ка мне, Ника, между мной и Пашей Наумовым есть что-нибудь? Если да, то уверена, ты осчастливишь меня всеми подробностями нашей мнимой интимной жизни, о которой ты так осведомлена! У тебя такая фантазия! Братья Гримм отдыхают, сказочница ты наша! — я словно выплевывала слова, потому что сдерживать свой пыл не было сил. Как же давно хотелось ответить этой твари! И вот сейчас, когда ее величество Королёва снизошла до моей персоны приватным практически разговором, у меня есть возможность засунуть каждое слово ее поганой грязной лжи обратно, прямо ей в глотку!
— Дмитриева, ты дикая, будто вообще с людьми не общаешься, — обиженно прошипела Ника.
— Дмитриева, какие-то проблемы? — послышался сзади меня голос Степанова. Можно подумать, что это я только что подсела к его распрекрасной пассии и слезно умоляю ее о задушевном разговоре!
— Это ты у подстилки своей спроси, — зло бросила я. А потом пожалела, потому что если Ника относительно недавно научилась пропускать подобные высказывания в свой адрес мимо ушей, то Степанова это явно задело.
— Повтори! — злобно воскликнул «недо-рыцарь» и больно схватил меня за плечо.
— Э, руки убери! — Степанов отшатнулся от меня, словно тряпичная кукла, а на его месте появился Наумов. — Толян, ты соображаешь, на кого руку поднимаешь? Она же девушка!
— Да насрать, она заколебала Нику доставать! — с этими словами он снова сорвался с места, а мои внутренности в этот момент завязались узлом. Я действительно перепугалась, потому что создавалось впечатление, что Степанов не адекватен и попросту сейчас меня ударит.
Но Паша, выставив руки, с силой толкнул одноклассника в грудь, из-за чего тот отлетел к кафедре. Краем глаза я заметила Королеву, которая в испуге обеспокоенно выдохнула имя одного из парней. И, если бы Степанов услышал, чье, то, клянусь, дело кончилось бы таким красочным убийством! И внезапно меня осенило, почему Ника спрашивала, есть ли между мной и Пашей какие-то отношения. Боже… Похоже, что я стала для нее настоящим препятствием! Неужели наша богиня способна на чувства?!
Мир сошел с ума!
— Что вы смотрите, идиоты?! — закричала Фаня. — Разнимайте!
— О Господи! — воскликнула вошедшая в класс Лидия Владимировна и мигом позеленела. Прямо на глазах! Но Толика с Пашей это никак не остановило. Они самозабвенно мусолили друг друга, изредка выкрикивая нецензурные «комплименты».
— Владислав Анатольевич! — какая-то пятиклашка, случайно проходившая мимо кабинета биологии в этот момент, бросилась к ближайшему классу, который как раз принадлежал трудовику. Вот ведь умный ребенок! Это все можно было заметить за считанные секунды, словно в замедленной съемке, когда твое сознание, ощутив стрессовую ситуацию, работает в совершенно ином режиме. И что касается меня…