Хипповые анекдоты
Шрифт:
Первыми приезжают пионеры-эстеты. Они сжирают все бисквиты, выпивают весь кофе и эстетично фачатся друг с другом на своих цивильных вписках.
Затем приезжают пиплы. Они сжирают все ништяки, выпивают весь дринч и открывают фри-лав по бомжатникам.
Затем приезжают панки. Они выпивают все, что льется, сжирают все, что не льется, фачат все, что шевелится, а что не шевелится, то расшевеливают.
Затем в Москву приезжает Андрюша Басманов. И тут такое начинается!..
8
Чтобы вышеупомянутому не было обидно, если вдруг, скажу, что и многим другим, куда менее выдающимся личностям удалось запечатлеться в этой телеге. И вообще, я их не выдумываю, честное слово, я их только слышу.
16.
Про Диму Олейника услышал как-то раз, что ему однажды удалось сесть на хвост собственной кошке.
17.
Идет Базиль по трассе. Осень. Холодно ему. Мокро. Устало ему и гнило.
– Эх, – думает он, – сейчас вот застоплю дальнобой, прикачу домой… Переоденусь… Чайку напьюсь… Наемся от пуза… Залезу в ванну теплую… И моечкой по венам…
18.
Рассказывают, что где-то не то на севере, не то на Псковщине, какой-то мужик нанял тусовку трассовиков строить ему какой-то сарай. Приходит через неделю проведать работников – глядь, а ничего и не начато. Стоит кумар столбом.
9
По поводу этой телеги немало раз говорили мне потом, что она гораздо старше Базиля. Охотно верю, потому что Базиль жив и здоров, тьфу-тьфу-тьфу на них на всех. Речь, должно быть, шла о разных Базилях.
– Когда ж строить-то начнем? – спрашивает мужик.
– А вот сейчас покурим и начнем. – отвечают хиппи.
Приходит мужик еще через неделю.
– Что не строите-то, мужики?
– А вот сейчас покурим и построим. – отвечают хиппи.
Через еще неделю приходит мужик снова, злой, как черт.
– Все, уматывайте к такой-то матери, строители хреновы!
– Вот сейчас покурим и уйдем. – отвечают хиппи.
19.
Некий малоизвестный всем, но хорошо памятный мне хиппи заходит по укурке или с похмелюги в кришнаитскую едальню "Санкиртана" и говорит по привычке:
– Биточки с двойным гарниром, солянку и пачку "Беломора".
Ему отвечают:
– Молодой человек, Чайтанья с вами, вы где находитесь?!
Тот оглядывается, видит – не "Гастрит" это вовсе.
– А… Ну, тогда килограмм укропа и сметанки.
20.
А то вот еще случай был: шли хипаны через деревню одну, а бабка какая-то откуда ни возьмись попросила их хрячка забить. Ну, надо так надо, грех старой не помочь. Скидывают хипаны бэги, засучивают тельники, заходят в сарай. И ну оттуда крики, визг свинячий, мат-перемат. Выходят наконец, усталые, потные. Улыбаются.
– Ну что, сынки – зарезали? – спрашивает бабка. Переволновалась уж, поди.
– Да ну, мать, что ты! Пацифисты ж мы. Но попинали от души!
21.
Приезжает Мэм Питерская в Москву и ищет вписку. Дают ей ринг. Звонит она по нему:
– Не впишете ли, – спрашивает, – одну питерскую герлу?
– Знаем мы одну питерскую герлу, – отвечают ей из трубки, – да и та дура страшная.
– Это кто же?
– Да есть такая… Мэм Питерская.
10
Москва, зима 1989
– >
22.
Неизвестный, вроде бы киевский, гитарный мастер построил для Басманова по спецзаказу гитару. У нее были три грифа. На верхнем был настроен ре-минор, на среднем – ля-минор, а на нижнем – ми-мажор. Где сейчас этот шедевр – неизвестно.
23.
Ночь. Парадняк. Лестница. Последний этаж. Открывается замочная скважина, и из нее блестящий глаз долго и внимательно изучает обстановку. Осторожно, тихо-тихо щелкает замок. Дверь приоткрывается. Тишина. Наконец, из-за двери высовывается человек с ведром. Минут через пять он делает шаг из двери и ступает на лестницу.
Мгновенно раздается грохот, звон стекла, крики, топот – и все стихает.
Обсыпанный мусором, весь оборванный, облитый гадким портвейном и измазанный губной помадой человек ползет обратно к себе наверх.
С улицы доносятся крики:
– Я же говорил: мы будем пить с БГ!
24.
I в. н.э. Иерусалим. Раннее утро. По кривой грязной улочке идет кривой грязный рыжий еврей. Он несет в руках мешочек. Время от времени он встряхивает его, прислушивается к звону и напевает:
– Серебро Господа моего!..
25.
Маэстро вроде бы сидел на Бисквите, сыпал на мостовую бисер и приговаривал:
– Хипи-хипи-хипи!..
26.
Крыса. Осень 1990-го года. Герла подходит сзади к мужику и начинает на характерном ломаном русском излагать:
– Исфинитте са непрафильны аксэнт, мы приехал с корот Тарту, наша круппа "Пропеллер" уейхала тфа тня насатт, а я не моку уейхатт, помоките мне найти наше польпретства…
11
Сочинил Энди Цунский, июль 1991, у меня.
На что мужик оборачивается и говорит:
– А я – Басманов!
И герлу откачивали полчаса, как рассказывал
29.
Ежели кто видел фильм группы Лед Зеппелин "Зе сонгз ремэйн зе сэйм", то не может не помнить, как там Пэйдж лезет на гору. На горе его ждет старый старец с лампочкой.
– Ты кто? – спрашивает его запыхавшийся Пэйдж.
– Я – прикол ваш.
– А ты чего старый такой?
– Знаешь, сколько тебя ждать пришлось?!
12
Браин, февраль 1992
32-33.
Картинка из сайгонской жизни. Трубников и еще кто-то стоят и пьют кофе. Мимо пробегает пионер и говорит им доверительно и возбужденно:
– А я тут тусуюсь!
– А мы вот кофе пьем. – спокойно отвечают те.
Через некоторое время пионер пробегает обратно:
– А я тут тусуюсь!
– А мы кофе пьем. – с достоинством отвечают аксакалы.
Наконец, покоренный их загадочной невозмутимостью, пионер просит:
– А примите меня в свою систему!
– А давай членский взнос – выдадим тебе членский билет.
– А сколько нужно?
Ботл портвейна стоил тогда три рубля. Поразмыслив, Трубников говорит:
– Шесть рублей.
Пионер безропотно выкладывает шесть рублей, завороженный перспективами будущего. Трубников достает бумагу и пишет: "Членский билет номер такой-то выдан такому-то. Дата, подпись." Расписывается Трубников и его сотоварищ.
– Теперь нужна подпись третьего олдового. Вон у того возьми.
У зеркала стоит Костя Зверь. Пионер отправляется к нему. Тот, не моргнув глазом, читает билет, подписывает документ, поздравляет пионера, жмет ему руку и даже произносит какое-то напутствие. Потом подходит к Трубникову и произносит одно: