Чтение онлайн

В конце концов, мои поиски увенчались успехом. По русскому радио транслировали трек, который Женя знал, вот только петь отказывался. Пришлось его немножко поуговаривать. Конечно, ломался он только для приличия. Ну а я чего? Мне не сложно.

— Где ты моя половина? Мы как Пьеро и Мальвина. И наши тени едины, и любовь непобедима.

За эти четыре строчки я влюбилась в Женин голос. Так красиво, мне кажется, не пел никто и никогда. Голос как будто проникал в самую душу, захватывал сердце и на долгие годы заседал в голове.

— У тебя потрясающий голос, — честно ответила я. — Если по вечерам ты будешь петь, я не то что ругаться не буду, я готова тебе доплачивать.

— Могу петь лично для тебя, — подмигнул Женя, а я залилась густым румянцем. — Понравилось, значит? А три года назад даже слушать не хотела.

— Что прости? — переспросила я.

— Ну три года назад. Ты ведь тогда врачом у нас подрабатывала.

Смутно вспоминая годы работы в военном госпитале, я никак не могла припомнить парня с зелеными глазами. Нет, не может быть, что мы знакомы….

— Я работала в госпитале, но тебя не помню….

— Я тогда лежал с переломом кисти. Ты не особо-то меня замечала. А я все пытался обратить на себя внимание, даже стихи тебе писал.

— Стихи? Стихи…. — Меня как будто ледяной водой окатили. Я вспомнила молодого парня, который по всюду ходил за мной по пятам, но не навязывался, не пошлил, как это делал весь госпиталь, а предлагал помощь, приносил разные сладости. — Жень, не может быть, что это был ты!

— Я тоже сначала не узнал. Да и, если честно, вообще не вспоминал о тебе давно. Но у тебя шрам на шее. Я его еще тогда увидел, а сейчас разглядел и вспомнил.

Я схватилась за шею, где с детства и впрямь был небольшой рубец. В двухлетнем возрасте я то ли упала, то ли ударилась обо что-то. Вот и осталось на всю жизнь напоминание из детства.

— И я тебя забыла…. Просто за несколько лет работы в госпитале ко мне только ленивый не приставал! Одни за попу хватали, другие целоваться лезли, третьи специально то за таблеткой, то за градусником приходили. А ты совсем другой был… Шоколадки мне из столовой таскал, коробки с лекарствами носить не давал. Только увидишь меня в коридоре — сразу бежишь. Я ведь как-то спирт разлила. Литров пять, наверное. А ты всю вину на себя взял.

В памяти по деталям собирался образ молодого солдата, оставшегося в моей голове только светлым абстрактным воспоминанием. Мозг хранил его поступки, его улыбку, его признания в стихах, вот только лицо почему-то не сохранил.

— Да, мне тогда от нашего старшины по самые помидоры досталось… Но оно того стоило. А теперь я сам старшина, таких шалопаев гоняю, которые в медсестер влюбляются.

— А ты был в меня влюблен? — потому что я была в него влюблена. Пусть тайно, пусть не признавалась в этом даже самой себе. Но на подсознательном уровне мне нравился этот молодой парнишка, который совершал настоящие мужские поступки.

— А кто ж в тебя тогда не влюблен был? Молодая, красивая, умная. К тому же врач. С годами, кстати, только лучше стала.

— Жень, я не верю, что так бывает… — сердце бешено билось в груди, сопротивляясь происходящему. Я боялась, боялась, что сейчас вернутся старые чувства, которые я так старательно прятала даже от самой себя.

— А как не бывает? У нас город-то малюсенький.

Я преклонюсь перед Тобой,

Как воин чтящий лик царицы,

Чьё имя звонко вторят птицы.

Я жизнь отдам Тебе одной.

Ты заставляешь быть стрелой

И силой мысли ввысь пуститься,

И к цели всем назло стремиться,

Превозмогая над собой.

Ты в глубине гордишься мной.

И будто светом римской Мойры,

Следя извне, бросаешь взоры,

Поверив сердцем и душой.

— Уйдя на отдых или в бой,

Куда бы жизнь послать не млела,

И цепью дел сковать не смела –

Я верен лишь Тебе одной, — закончила я за Женю.

По щеке почему-то побежала одинокая слеза. Я не знала радоваться или грустить. Это было так неожиданно: встретить человека, который, казалось бы, остался в прошлом, здесь, сейчас, в настоящем!

Я давно не думала о том молодом военном, не представляла вечерами, что мы могли бы быть счастливыми вместе. Но время от времени, находя в квартире какие-то вещи, являющиеся отголосками прошлого, я невольно вспоминала его.

Почувствовав хоть раз в жизни теплое к себе отношение, увидев достойное поведение мужчины, женщина вряд ли согласится на меньшее. И этот молодой парень в военной форме несколько лет назад стал своеобразным идеалом мужчины в моей голове, за много лет к которому ни один представитель сильного пола даже не приблизился.

И теперь этот идеал сидел в метре от меня. Пел мне песни. Читал старые стихи.

— Наташ, ты чего? Плачешь что ли?

— Нет, нет, в глаз что-то попало, — соврала я, отворачиваясь к окну. А что мне нужно было сказать? Да, Жень, ты мне тоже нравился, но еще тогда я дала себе установку не допускать даже мысли об отношениях?

В супермаркете, где мы были чуть ли не единственными клиентами в столь поздний час, я быстро скидала в корзинку все необходимое для праздничного стола на скорую руку. Хотела еще взять шампанского, но вспомнила, что Женя не пьет. А мне и того дешевого от пациентов хватит.

На кассе я достала свою карточку, чтобы расплатиться, но Женя задвинул меня за спину и оплатил покупку сам. Мне почему-то стало жутко неудобно.

— Жень, давай хоть пополам? Вместе есть будем ведь.

— Не думаю, что ты съешь больше меня. К тому же я мужчина. Да и зарплата бюджетного работника вряд ли позволяет шиковать на три пятьсот, — усмехнулся мужчина, забирая пакеты.

— Как будто у военных высокие зарплаты!

— Раза в два повыше, чем у врачей, — тут я даже удивилась. Это он что в свои двадцать шесть лет зарабатывает больше меня?

Новый год было решено встречать в моей квартире. Во-первых, у меня все-таки двухкомнатная, а, во-вторых, в моей квартире хоть диван с телевизором есть.

— А ты как давно к нам в подъезд переехал? — уточнила я, когда мы с Женей на кухне сооружали праздничный стол. — Я тебя раньше не видела.

— Да я переехал еще в ноябре, вот только из-за службы приходил домой поздно, уходил рано. Целый месяц такой завал. Меня на повышение готовят.