Чтение онлайн

Через час Даша была в прострации. Она ничего не соображала, мозг ее отключился, сразу после того, как с ее помощью мужчина вскрыл грудную клетку Хирурга. Она автоматически подавала скальпели, зажимы, иглы. Когда был наложен последний шов и в надрез ниже раны вставлена пластмассовая трубка, она потеряла сознание.

10. Другого имени я не знаю.

Очнулась Даша на диване. Очнулась от едкого запаха нашатырного спирта. Лишь только ее глаза стали осмысленными, мужчина, оперировавший Хирурга, сказал, что приедет через неделю, если, конечно в этом возникнет необходимость. Затем он выписал ей бюллетень на десять дней и подробно рассказал, что надо делать с больным. Даша записала, как, куда и когда делать уколы, какие давать лекарства (их он оставил). Уже уходя, человек с пальцами пианиста дал Даше свой мобильный телефон.

– Номера близких, знакомых и коллег я заблокировал, а если все же кто-то позвонит, скажите, что я ушел в реальность, - улыбнулся он.

– Куда ушел?! В какую реальность?
– озадачилась она.

– Хирург вам о ней непременно расскажет. Ну, всего вам доброго.

Даша не стала озадачиваться, а задала вопрос, давно сидевший у нее в голове.

– А сюда никто не придет? Я имею в виду, меня... нас не убъют?

– Я думаю, нет. Он сказал мне, что напали на него в Москве.

– А кто напал?

– Не берите ничего в голову. Делайте, все, что он скажет, и, может быть, все будет хорошо.

– Он может умереть?

– Не думаю. У меня, тьфу, тьфу, никто еще не умирал.

– А почему его нельзя отвезти в больницу?
– не отставала Даша.
– И сообщить о покушении в милицию?

– Это вам решать. Но имейте в виду, что в этом случае его отправят в райские кущи с вероятностью в сто процентов.

– А кто эти люди?

– Ну, скажем, это люди, которые не хотят, не хотят...

Некоторое время он подбирал слова, затем лицо его сделалось кислым:

– Послушайте, зачем вам это? Спите лучше спокойно. К вам сюда ходит кто-нибудь?

– Нет, - опустила глаза Даша.

– Ну и прекрасно. Скажите соседям, что вы в отпуске, делайте, что обычно делаете, и все будет хорошо. Позвоните, на работу, скажите, что с печенью и желчным пузырем нелады и недели три посидите с ним.

Даша вспомнила, как Хирург говорил ей, что у нее небольшие проблемы с печенью и желчным пузырем. "Неужели они все это видят у меня на лице?" подумала она, проведя ладонью по щеке.

– Есть еще вопросы?
– спросил мужчина, взяв в руку саквояж с инструментами.

– Нет... Вот только...

– Что только?

– Понимаете, вскоре после того, как я с ним познакомилась, меня чуть не задавили прямо у моего подъезда. Я видела глаза человека, сидевшего за рулем и уверена, что он хотел меня убить.

Мужчина посмотрел скептически. "Кому ты такая нужна?"

– Я склонна связывать это происшествие с... с покушением на него, добавила Даша, расшифровав взгляд.

– Не берите в голову. В городе полно маньяков и прочих сумасшедших... По медицинской статистике их не может быть меньше пяти процентов от численности населения. Извините, бога ради, мне пора идти, вечером у меня серьезная операция.

– А как его зовут?
– спросила Даша на крыльце.

– Хирург, - ответил мужчина, усмехнувшись.
– Другого имении я не знаю. И еще скажу: я хотел бы, чтобы и меня так звали... Только так.

11. Форма определяет содержание.

Хирург поправлялся быстро. Наверное, потому что Даша не покупала ему вина. Намеренно не покупала. "Пусть мечтает о выздоровлении, - думала она, отказывая в очередной раз.

Через две недели после операции она пошла к председателю дачного кооператива заплатить за охрану дома и участка, а на обратном пути зашла в магазин за продуктами. Купив молока и сметаны, Даша повернулась к выходу и увидела Хирурга у прилавка винного отдела. Он расплачивался за несколько бутылок "Трех семерок" пятисотрублевой купюрой, без сомнения той, которой вчера она не досчиталась в кошельке. Не став ждать, пока с ним рассчитаются, Даша вышла из магазина и пошла к дому.

Войдя в комнату с пакетом, надрывавшимся от тяжести бутылок, Хирург столкнулся с ее глазами. Даша сидела за столом и смотрела. Взгляд ее менялся ежесекундно. То хозяйский, то материнский, то женский, он сновал от сумки с вином к его глазам, от них - к повязке, вздувавшей рубашку, от нее - к башмакам, испачканным грязью.

– Тебя могли увидеть...
– наконец сказала она.

– Не бери в голову, - ответил Хирург.
– Что там у нас на обед?

– Голубцы из свежей капусты, - ответила Даша, с трудом вспомнив, что с утра готовила.

– Внутри тоже капуста?
– заулыбался Хирург.

– Нет, внутри мясо с рисом.

– Ну и замечательно. Предлагаю сегодня устроить праздник по поводу моего выздоровления.

– У тебя еще из трубки течет.

– Это нормально. Я ее после твоего ухода удалил.

– И зашил?

– Естественно. Белыми нитками. Кстати, я шел за тобой. Нельзя так ходить. У тебя красивая грудь, попа крутая, а ты горбишься, как Квазимодо с поклажей.

– Я и есть Квазимодо, - виновато улыбнулась Даша

– Не говори глупостей. Я уже все продумал. К январю будешь супермоделью. Будешь, если научишься правильно ходить.

– Правильно ходить с такими ногами?
– Даша поднялась и направилась на кухню выгружать покупки.

Хирург двинулся за ней.

– Забудь о них. Я уже вижу другие. Знаешь, художники видят свои картины задолго до их написания.

– Не могу я их забыть! Я вижу их у тебя в глазах.

Дашин взгляд стал затравленным.

– Понимаю, - закивал Хирург.
– Ты сейчас подумала, что если бы я лег с тобой в постель, то ты смогла бы настроиться на перерождение.

Даша покраснела и солгала:

– Ты ошибаешься.

– Я говорил тебе, что у меня проблемы, - не поверил он.
– Понимаешь, у меня сильно развито чувство красоты. Это во-первых. А во-вторых, я чувствую себя твоим отцом. Отцом, который должен воспитать свою дочь, пусть приемную, воспитать, то есть придать ей совершенные формы. Внешнюю форму и внутреннюю, то есть душевную форму. Не могу же я спать со своей дочерью?

Выложив покупки, Даша стала мыть руки. Хирург стал в дверях.

– Ты сказал, что хочешь придать мне формы. Внешнюю - это понятно. Твой друг говорил, что ты в этом - бог. А вот внутреннюю...

Хирург задумался о вине.

– Что внутреннюю?
– спросил он, направляясь к сумке, оставленной на стуле.

– Что ты можешь сделать хорошего с моей внутренней формой, то есть содержанием? Ты же циник? Циники только уничтожают.

– Не уничтожают, а выпалывают лишнее. Кстати, внутреннее содержание сотворить легко. Достаточно вставить в человека странную фантазию, и он станет думать, станет осмысливать себя и действительность. Я ее, эту фантазию, конечно, вставлю. Но это не главное. У женщин содержание определяет форма. Я ее усовершенствую, а она обогатит твое содержание, скорее всего, обогатит. А перед этим усовершенствованием ты должна решить, что хочешь иметь внутри. Кем ты хочешь быть? Холодной красавицей, собирающей скальпы мужчин? Телевизионной богиней? Великосветской гейшей? Женой-красавицей, на которую молится муж?