Хирург
Шрифт:
Сразу за ветхим забором рылся ручеек, то и дело теряясь в зарослях хвоща и крапивы. По доске, перекинутой через овражек, Алекс перешёл на другой берег и вскарабкался на пригорок.
Миновав огороды, он добрался до асфальтовой дороги. В самом начале, возле ручья, высились два особняка, а чуть дальше виднелась красная крыша помещичьей усадьбы, которая интересовала Алекса.
Серые ворота были приоткрыты. Алекс заглянул во двор: в меру ухоженные клумбы, цементированные дорожки, подобие фонтанчика. Потоптавшись у ворот, он решился войти.
Новые корпуса тонули в зарослях вишен, возле строгановской усадьбы покачивались сосны и разлапистые ели. Они как будто стояли на страже веков, охраняя покой людей, которые построили дом и жили в нём сто лет назад. Подойди, дотронься до тонкой мембраны, и ты увидишь женщин в пышных юбках, услышишь лай борзых. Сейчас особняк напоминал старика-аристократа с усталым лицом, покрытым морщинами трещин. Никому он не нужен, этот старик. Лечить его себе дороже, а бросить совесть не даёт. Так и стоит, гордый, прямой, хотя ломит позвоночник перекрытий, трещат петлицы суставов. И умрёт так же — гордо, устремив к небу шпили над черепичными башенками.
Зазвенел девчоночий смех. Со стороны двухэтажных зданий стайками шли дети. Тех, что помладше, воспитатели выстроили парами. Алекс бросил взгляд на усадьбу и решил уходить.
В гараже напротив особняка предприимчивые хозяева открыли магазинчик. Дверь скрипнула — из-за витрины появилась молоденькая татарочка с газельими глазами, мигнула и с любопытством уставилась на посетителя. Алекс постоял у витрины, купил кефир с печеньем себе и шоколадку для Валентины Прохоровны.
— До которого часу вы работаете?
— В восемь закрываемся.
— Вполне логично, — брякнул он.
— Что — логично?
— Сотрудники детдома расходятся, и продавать некому.
Девушка прищурилась, улыбнулась:
— Разбираешься.
— Тоже семейный бизнес. Был, — вздохнул он, закрыл дверь и побрёл к горам.
Взобравшись на холм по сыпучему склону, он уселся возле камней, похожих на древних идолов. Ему казалось, что он — такое же изваяние, наполненное умиротворением. Вдалеке ползут, поблескивая на солнце, маленькие машинки. Суетятся люди. Коровы возвращаются в стойла.
Очарования хватило на полчаса. Краски поблекли. Звуки стали привычными. Алекс вспомнил, что нужно вернуться и просмотреть объявления. Какую работу будет искать, он ещё не знал. Желательно, чтобы люди вокруг не толпились и чтобы добираться недолго, по возможности пешком.
Пока всё складывалось неплохо, как будто судьба старалась загладить свою вину.
Во дворе пахло жареным мясом. С вручением шоколадки Алекс решил повременить, заперся в своей комнате и развернул газету. Предложений было хоть отбавляй, но все они связаны либо с торговлей, либо со стройкой. Ни то, ни другое не подходило. Клейку конвертов и сферу услуг он отверг из гордости.
Более-менее подходящее предложение отыскалось во второй газете: системный администратор в Интернет-клуб, зарплата 850 гривен. Ничего, сойдёт: что не додадут, сами возьмём. И развлечение будет, и на пропитание хватит.
В дверь постучали.
— Лёша, идём ужинать.
Алекс уже набрал телефонный номер.
— Минуточку, сказал он, прикрыв трубку. — Переговорю, и выхожу.
Ответил густой баритон:
— Слушаю.
— Здравствуйте. Вам ещё нужен сисадмин в клуб?
Молчание. Как будто человек забыл, что давал объявление.
— А! Работа сутки через трое, зарплата была указана?
— Да.
— Подъезжайте завтра в двенадцать… Нет, лучше в два дня, — он назвал адрес. — Будьте пунктуальны, у меня жёсткий график.
Гудки. Отлично! Хозяин клуба — занятой человек, который не будет контролировать каждый шаг. Если сильно не наглеть, можно таскать денежки из кассы, и никто не заметит.
На ужин была молодая картошка и целая тарелка куриных окорочков с хрустящей корочкой. Как в параллельной реальности. Поменялось место, мама постарела, и у неё испортился характер, но Алекс по-прежнему окружён любовью и заботой. Сценарий не изменился, поменялись актёры.
— Валентина Прохоровна, мне неудобно…
— Неудобно знаешь, что? То-то. Будем считать, что сегодня ты у меня в гостях.
Алекс покосился на недопитую водку.
Как он и боялся, хозяйка снова захмелела и разговорилась. Алекс всеми силами старался отвлечь её, но беседа, даже, скорее, монолог, снова и снова возвращалась к Саше, к его друзьям-алкоголикам, никчемным невестам и несправедливым начальникам.
Если она и дальше будет так надоедать, нужно подыскивать другое жильё. Не сейчас, потом, ближе к осени.
— Возле Денисовки ставок есть маленький, — продолжала она. — Просыпаюсь как-то утром, выхожу на улицу, а там в тазике — щуки, окуньки, карась. И Саша мечется. Давай, говорит, вёдра, ставок пересох, и рыбу собирали руками. Два раза бегал туда. Мы эту рыбу и жарили, и солили. Две недели ели. А ещё он велосипед любил. Сядет на него с утра, заедет куда-нибудь, и сутками пропадает. Если захочешь покататься, он в мастерской стоит, новенький, только шины не мешало бы подкачать.
Алекс твёрдо решил избегать её, воспользовался предложением и засел в мастерской — пристройке за летней кухней. Как здесь чисто! Даже пыль вытерта. Весь дом как будто замер в ожидании хозяина.
Старый велосипед притулился к коробке с грампластинками. Да, шины сдулись.
Насос обнаружился за кассетным магнитофоном с наклейками голых женщин. В углу стояли удочки с бамбуковыми удилищами. За полиэтиленовым пакетом спряталась коробка со снастями. Итак, развлечений пока два: велосипед и рыбалка.
Вспомнились миндалевидные глаза татарочки.
Алекс долго бродил меж новостроев, прежде чем заметил в торце двухэтажной сталинки выцветшую надпись «Интернет-клуб Самурай».
В плохо освещённом зале трое мальчишек резались в Контру, самозабвенно лупя по клавишам. Компьютеров Алекс насчитал четырнадцать, они стояли в два ряда вдоль стен. Админ с лицом Пьеро скользнул взглядом по посетителю и вперился в монитор.
— Привет, я по объявлению, — сказал Алекс и протянул руку.
Парнишка нехотя оторвался от компьютера, привстал, пожимая руку тонкими холодными пальцами.
— Виктор. Хозяин скоро подъедет, возьми стул, посиди пока.
Алекс уселся рядом, рассматривая огромный, на всю стену, плакат группы «Kiss».