Чтение онлайн

Хирург шумно вздохнул. Оленька прижалась к нему, обняла за шею и заскулила:

— Мне страшно. Очень-очень страшно.

То, что она рассказывает — невероятно. У киллеров не бывает таких способностей. Да, переродившиеся умирают, но не по воле киллера. Чужаки тоже умирают, но реже. В обоих случаях нужно провести ритуал возврата. Никогда не приходилось слышать ни о чём подобном, и если это правда…

— В травматологии, говоришь? — спросил он.

— Да.

— На первом или втором этаже?

— На втором. Шестая палата.

— Побудь здесь, я схожу, посмотрю.

Он сам не знал, что ожидал увидеть. Вот отделение: старинное двухэтажное здание, недалеко от нейрохирургии. Мужики в домашних халатах курят у входа. В коридоре санитарка моет пол.

Как только Хирург вошёл в отделение, в нос ударил запах антисептиков, смешанных с застоявшимся духом немытых тел. На посту никого нет. Медсёстры из процедурного и перевязочной уже разошлись по домам. Ординаторская тоже пустовала. Странно. Он сел на диван и позвонил на второй этаж. Ответил нервный голос. Хирург спросил:

— Вы случайно не знаете, где медперсонал из гнойной хирургии?

— Они все здесь. Вам кого именно?

— Постовую медсестру.

— Сейчас спустится.

Медсестра — молодая женщина приятной полноты — не заставила себя долго ждать.

— Здравствуйте. Ни на минуту нельзя отойти.

— Я Лыков из хирургии, — сказал он на случай, если его не узнают без халата.

Медсестра произнесла короткое «а» и уставилась с интересом.

— Куда все врачи подевались? — спросил он как можно более равнодушно.

— Да на втором этаже ЧП. Больной после операции умер, мало того, что оперированный умер, так ещё и девушка, жена его.

— Очень любопытно, — он поднялся.

— Не знаю… а вы по какому вопросу пришли?

— У вас моя племянница работала в перевязочной…

— Это вам бы с Леной переговорить. Я даже не знала, что кто-то Лене помогает, это ведь не мои обязанности…

— Спасибо, поищу кого-нибудь из врачей.

— Они тоже вряд ли в курсе, — бросила она вдогонку.

На лестничной площадке под дверью толпились люди в белых халатах. Хирург поздоровался, на него посмотрели вскользь. Он был в дружеских отношениях только с заведующей отделением, где работала Оленька. Звали её Майя Игоревна. Очень суеверная женщина, избалованная и не лишённая обаяния.

— Добрый день, Майя, — проговорил он. — Можно вас на пару слов?

Сосредоточенное лицо женщины потеплело.

— Здравствуй-здравствуй, — сказала она, подходя.

— У тебя есть пара минут?

Взглянув на коллег, она ответила:

— Есть, — и добавила шёпотом. — В конце концов, сами создали проблемы, сами пусть и решают.

В кабинете Майя сняла колпак, поправила иссиня-чёрные кудри и промокнула лоб салфеткой. Хирург спросил:

— И во что же они вляпались?

— Кофе будешь? С конфетами? — поставив электрочайник, она села напротив, закинула ногу за ногу. — Идиоты, что ещё скажешь. Взялись оперировать бандюка какого-то с ножевым ранением, а он возьми да умри. Ладно, если бы сам, так ещё и жена его…

— Жену тоже оперировали?

— Жена была абсолютно здорова… то есть не обследована.

— Н-да, — Хирург забарабанил пальцами по столу. — И что, оба — своей смертью?

— Тёмная история. У обоих — обширный геморрагический инсульт… предполагают, что инсульт.

— А вдруг их убили?

— Очень странный способ убийства. Нет, исключено. Разве что, если яд… Вскрытие покажет.

— И кто же рискнул оперировать?

— Станюкович, кто же ещё. С подачи заведующего, конечно. Станюкович крайним будет, он у всех поперёк горла. Анестезиолог прикинется дурачком: «Чего вы от меня хотите? Моё дело маленькое», а заведующий рискует местом. Хотя, — она на мгновенье умолкла. — Если скажет, что не в курсе, операция проводилась за его спиной… авось и обойдётся.

Грациозно поднявшись, она вынула из буфета чашки, заварила кофе, поставила на стол.

— Это ж надо: оперировать в «травме» реанимационного больного, который наверняка был ранен… Это же уголовное дело!

— Хорошо заплатили, наверное.

— Себе дороже за такое браться, — изящные пальчики развернули конфету.

Отхлебнув из чашки, Хирург сказал:

— Кто же знал, что так случится? Дурно пахнет это дело. Очень дурно.

— Не говори.

— Ничего подозрительного не заметили? Никто подозрительный к покойнику не приходил?

— Не заметили. У них там переполох: больной с белочкой буянит, весь поломанный, никак его на хутор Пятницкого не забрать… Ты угощайся, вот конфеты. О чём задумался?

— О том, что над всеми нами — тень прокурора, — он откусил шоколадное печенье.

— А ты что потерял в наших краях?

— Девочка у вас помогает в перевязочной, Оля. Как она?

— Оленька, — Майя взяла вторую конфету и прокомментировала. — Не могу жить без сладкого. Оленька очень старательная, больные её любят.

— Я о другом. Она перенесла тяжёлую операцию и хочет быть нужной. Она не устаёт? У неё начались приступы головной боли.

— А разве она больна? Не сказала бы, — заведующая провела рукой по волосам. — Невыносимая жара, а ещё этот колпак… ей совсем не сложно, поверь. А что приступы, то, наверное, на погоду. Вчера у нас на Северной ливень был.

Узнав, что его интересовало, Хирург перекинулся с Майей парой дежурных фраз и поспешил откланяться.

Происшедшее не укладывалось в голове. То, что чужак мёртв, конечно, замечательно. Но и жена его мертва! Она тоже чужак? Возможно, переродилась, а если нет? Если нет, то Ольга совершила фатальную ошибку и сегодня-завтра умрёт. Хотелось, чтобы она жила. Он понимал, что ей не помочь, но решил попытаться.

Лёжа на заднем сидении, девушка спала и мирно посапывала. Похоже, ей полегчало. Но всё равно лучше перестраховаться. Повернув ключи зажигания, он повёл машину к нейрохирургии, где договорился с Лисицким определить девушку на сутки в отделение.

Сегодня была та же смена, что и в день, когда Оленьку сюда привезли. Пока она спала, Хирург прохаживался вдоль клумб и курил сигарету за сигаретой. Он поймал себя на мысли, что боится, и страх этот неконтролируемый, в душе нарастает тихая истерика. Ни за одного человека он так не боялся. Разве что за Полковника перед смертью, но тогда была смутная тревога, сейчас же…

— Добрый день, — услышал он и вздрогнул, оборачиваясь.

Это была Светлана Стоянова.

— Что случилось? — спросила она, поднося к губам тонкую сигарету.

— Оленьке стало плохо, пусть сутки побудет у вас, мало ли что.

Светлана сощурилась:

— Удивительно, что она выжила. Но ещё более удивительно, что смогла ходить. Как вы узнали?

— Почувствовал, — сказал он сухо. — А сейчас мне не нравится, что я чувствую.

Сообразив, что он не расположен болтать, Светлана удалилась. Хирург сел на скамейку без спинки и попытался привести мысли в порядок. Значит, Ольга убивает без ритуала возврата. Это хорошо или плохо? Уникальная способность, учитывая слабый иммунитет человечества… Или гипериммунитет? Другой вопрос: действительно ли жена чужака тоже подлежала уничтожению? А если нет? Значит, Ольга обрекла себя на смерть. Ни на один вопрос нет ответа. Кроме того, вереницей выстроились другие вопросы: способна ли она убить любого, кого пожелает? Если так, то плохо, очень плохо. Тогда она сама — опасный для Целого элемент. Вдруг, возвратившись с того света, она переродилась? Да ещё контакт с чужаком… Переродилась во что-то невообразимо опасное. Или ценное?