Чтение онлайн

Джанкарло полностью разделял мнение друга, хотя они с Франко никогда не обсуждали Нунцию за ее спиной. Вот и сейчас он во все глаза недоверчиво разглядывал девушку, не зная, верить ей или нет.

Франко первый нарушил повисшее молчание:

– Мне почему-то кажется, что эта любовь не делает тебя счастливой… – предположил Франко, в замешательстве глядя на подругу.

– Он оставил меня. Полюбил другую и уехал, – неожиданно резко произнесла она, давая понять, что не собирается больше продолжать тему.

Впервые Нунция так разоткровенничалась! Обычно она обсуждала только других, но что касается себя, то девушка всегда наотрез отказывалась говорить о своей личной жизни. Друзья догадывались, что это от отсутствия в жизни любовных приключений. А тут такая ошеломительная новость!

И если Франко, сгорая от любопытства, мог тактично промолчать, принимая нежелание подруги разговаривать о своих чувствах, то Джанкарло был не из тех, кто так быстро сдается.

– Не расстраивайся. Время – тоже неплохой анестезиолог, – изрек он.

– Прошло уже много времени, а обезболивание не действует, – горько усмехнулась Аннунциата.

– Много? – удивился Франко.

– Сколько? – бесцеремонно пытался Джанкарло раскрыть ее душу.

– Несколько лет.

– Ты хочешь сказать…, что все еще любишь мужчину, который давно оставил тебя и женился на другой? – пораженно смотрел на нее Франко.

– Да! – с вызовом ответила Нунция, всем своим видом показывая, что на этом разговор окончен.

– А вот это неразумно! – покачал головой Джанкарло. – Вокруг полно красивых мужчин!

Аннунциата смерила его убийственным взглядом, но промолчала.

– Поэтому ты такая мрачная? – не унимался Джанкарло.

– Я мрачная?!

– В смысле, в отношении мужчин.

– Кажется, я вполне дружелюбна с ними. Даже вас двоих терплю! – фыркнула Нунция, еще сильнее покраснев теперь уже от возмущения и недовольства. В тот момент она серьезно пожалела, что открылась этим двум мужчинам: отныне и на всю оставшуюся жизнь она дала им повод для подтрунивания.

– Ну мы-то ангелы во плоти, нас сложно не любить, – довольно улыбнулся Джанкарло.

– Про «любить» я ничего не говорила! – процедила Нунция сквозь зубы.

– Но ты нас любишь, мы это знаем! – наивно улыбнулся Джанкарло, на что Нунция только презрительно скривила губы. – Но дело не в этом. Мы-то друзья, а я говорю о лирике. Ты же со всеми мужчинами такая.

– Какая?

– Ты не пытаешься их очаровать, не пытаешься быть привлекательной, будто мужчины тебя не интересуют, как вид.

– Я не собираюсь очаровывать мужчину длинными ногами и пышной грудью, – с неприязнью ответила Нунция. – Ему могут нравиться мои формы. На ночь или на неделю. А жить придется с моим умом и душой. Потому в человеке прекрасной должна быть душа, а не задница.

Джанкарло с Франко прыснули со смеху, а Аннунциата обиженно выпятила губу.

– Что смешного я сказала, циники несчастные?!

– Cara Nunzia, – ласково прикоснулся Джанкарло к ее щеке тыльной стороной ладони, – ты хирург, а так наивна! Пойми, что в любви физиология неотделима от психологии. Как можно спать с человеком, который физически тебе не нравится?

– А как можно спать с человеком, с которым у тебя нет никакой душевной близости? – спросила она, прищурив глаза.

– Физическая симпатия первична, – уверенно заявил анестезиолог.

– Ага. На одну ночь, чтобы потом бояться, что тебя обвинят в изнасиловании, – посмотрела Аннунциата на него исподлобья.

Джанкарло застыл, глаза его расширились.

– Ты несправедлива к нашему коллеге, Нунция, – встал Франко на защиту друга. – Джанкарло умеет растягивать удовольствие, – со смехом добавил он, поднимаясь. – И даже страдать… Я скоро вернусь, – подмигнул он и направился в туалет.

– Ты что, решила меня сдать?! – накинулся Джанкарло на девушку, как только Франко отдалился на безопасное расстояние.

– Нет, просто хотелось наконец заткнуть тебе рот!

– У меня слабое сердце, нельзя так! – укоризненно покачал Джанкарло головой. – Что на тебя нашло? Что ты так разнервничалась?

– Эта тема мне неприятна! И не надо учить меня любви!

– Прости, но ты не в моем вкусе, иначе я бы с удовольствием взялся бы, – рассмеялся Джанкарло.

Нунция скорчила гримасу и показала ему язык.

– Ладно, не кипятись, мы же по-доброму шутим, как три лучших друга.

– Мужского пола преимущественно, – пробурчала Аннунциата.

– Кстати, мужик из тебя вышел бы отличный!

– Спасибо за комплимент, – скривилась девушка, но в глазах, тем не менее, промелькнуло страдание. – О чем это Франко сказал? – взяла она себя в руки, решив отомстить. – Ты умеешь страдать? – иронично спросила Нунция. Она должна была добыть противоядие от будущих нападок!

– Ах… – улыбнулся Джанкарло. – Я давно забыл, что это такое: страдать от любви, – с притворной веселостью хихикнул Джанкарло, но Нунция уловила в интонации едва заметный отголосок грусти. Да и взгляд затуманился тоской, и на мгновение этот циничный и черствый анестезиолог вдруг показался ей обычным уязвимым человеком.

– Неужели были времена, когда ты страдал? – натурально изумилась Аннунциата.

– Если и были, то я о тех временах забыл и вспоминать не желаю, – сказал Джанкарло твердо, взял бокал и сделал большой глоток. – А потому сменим тему, – красноречиво посмотрел он девушке в глаза и вдруг улыбнулся своей привычной насмешливой улыбкой человека, которому чужды любые сентиментальности. Но глаза оставались серьезными, и горела в них такая настойчивость, которая не позволила Нунции ни подколоть его, ни задать новый вопрос. Она чутко уловила, что эта веселость наиграна и присыпана пеплом прошлого, и не стоит ворошить его, во всяком случае, не сейчас.

Глава

6

Консилиум по поводу случая Аделе Фоссини затянулся на целый час. Медики двух отделений – кардиологии и кардиохирургии – собрались в светлом просторном кабинете за огромным круглым столом, на котором были разложены несколько снимков и отпечатанных бумаг с результатами анализов пациентки.

Помимо первичных, сделанных в кардиологии, Франко предъявил коллегам более детальные снимки и результаты дополнительных обследований, из которых стало ясно, что все-таки можно попробовать протянуть до 28-й недели беременности. И даже кардиолог, который изначально предрекал Аделе две-три недели жизни, взглянув на детализированные снимки, согласился, что клапан на выходе из левого желудочка не настолько критически сужен, как показалось на первом обследовании. Но также было ясно, что в любой момент ситуация могла резко ухудшиться, если объем крови, прокачиваемой сердцем, достигнет своего максимума.