Чтение онлайн

Нет ответа.

«Хорошо, — сказал себе жрец. — А что мне, собственно, запрещено? О чём я собирался писать?» О результатах тестирования? Да плевать он хотел на результаты тестирования, он собирался уведомить начальство, что программа вместо того, чтобы способствовать поимке мальчишки, воспрепятствовала ей! И заставила его, жреца-мастера, прервать операцию!

Заставила.

Жреца-мастера.

Программа.

Ответ оказался так прост и так страшен, что жрец осел в кресле, чувствуя, как сердце бешено вбивается в рёбра; программа, программа, программа сделала то, что по силам только антропогенному богу — программа, созданная учёным из Института тонкого тела.

«Так значит…» — жрец не смог произнести этого даже мысленно.

Значит, Охотник не просто сделан по матрице Великого Пса — он вполне может быть его… подобием? «Атомная бомба», — пришло на ум, но мастер покачал головой: вообразить копию Пса несложно и даже почти не страшно — это всего лишь оружие. Люди изобрели много оружия.

Но антропогенных богов тоже создают люди — огромные массы людей, говорящих на одном языке, многие поколения в своём сознании принадлежности к стране и народу; это очень долгий, очень сложный процесс, и всё же никаких сил, кроме сил человеческого разума и души, в нём не задействовано. И тот, кто досконально изучил биологию тонкого плана, оказывается способен…

Он-то и запретил.

«Жуть какая… — жрец прикрыл глаза. — Что же делать…»

…Варвара Эдуардовна, белокурая женщина-манекен с жестяными глазами, универсальная поисковая система. Она функционировала безупречно, даже предупредила работавшего с нею адепта, что тот подвергает себя опасности. Вроде бы её создателю безразличны проблемы жречества, он всего лишь испытывал своё творение в полевых условиях, но если так, почему вместо Охотника, простой, пусть и опасной системы, он вручил просителям столь жуткое существо, как Координатор?

Вспомнилась хищная птица, застывшая на холодной белой руке.

— Нас взяли под крылышко, — пробормотал жрец, и лицо его исказила усмешка. Парочке искусственных божеств не составит труда, пожалуй, добраться до Ивантеева, а там и до министра… и выше… Какая-то дурная фантастика получалась, захват власти безумным учёным, но ведь этот учёный уже обладал такой властью, перед которой любая другая казалась смешна, и не был безумен.

Впрочем, в последнем жрец сомневался.

— В состоянии глубокой медитации, — философски высказался Даниль, — как презренны все конституции!

Лейнид засмеялся и отсалютовал ему кружкой пива.

Они устроились в полутёмном баре, в углу, подальше от изрыгающих звук динамиков. Широков пришёл из института, Сергиевский — с работы. На улице вечерело, зажглись фонари; по переулкам свистел обжигающий зимний ветер. Осень возвратилась лишь на несколько дней, а потом вновь ударили заморозки, и Гидрометцентр сообщал, что до температурного рекорда остаётся каких-то несколько градусов. «Эх!» — только и позавидовал Лейнид, издалека приметив Даниля в «лаунхофферском» тонком плаще: сам студент, не успев свыкнуться с холодом, мёрз даже в зимней, на меху, куртке.

За первые полтора десятилетия существования МГИТТ ни один выпускник не удостаивался приглашения в аспирантуру: для этого, помимо научного склада ума, нужен был высший уровень контактёрских возможностей, а совпадения редких даров встречаются ещё реже. Поговаривали, что уровень требований завышен и пора бы это исправить. Лейнид гадал, снижали ли уровень, когда в позапрошлом году в аспирантуру пригласили Сергиевского, а в прошлом — Эрдманн, но спрашивать об этом у Даниля остерегался. Во всяком случае, научным руководителем у обоих был Лаунхоффер, а он никогда и ни к кому не снижал требований.

— Ну как, — спросил Лейнид, — договорились?

Даниль кивнул, прихлёбывая из кружки.

— Спасибо, — сказал он. — Ты меня просто спас со своим одноклассником. Я не хотел в контору обращаться — они там, во-первых, деньги лишние слупят, а во-вторых, если я сам не знаю, что мне нужно, им-то как объясню? Знакомых шаманов у меня, понятно, нет, откуда им взяться? Вообще удачно получилось, — Сергиевский взял с тарелки ломтик острого сыра. — У Ксе сейчас смена, а со следующей недели он, сказал, отпуск за свой счёт берёт. Ну и поедем, посмотрим.

— Ясно.

Широков сознавал, что пялится на аспиранта как на льва в зоопарке, но поделать с собой ничего не мог. Сергиевский отнюдь не пытался ставить себя выше окружающих, он просто умел больше, знал больше, больше мог. Лейнид был на несколько лет старше Даниля, но невольно смотрел на него снизу вверх.

— Слушай, — подавшись вперёд, сказал он почти благоговейно, — а тебя со степенью, часом, преподавать к нам не позовут?

Для Лейнида это было как приглашение на Олимп.

Даниль призадумался и помрачнел.

— Позовут, — отвечал он со вздохом, — как пить дать и никуда не денусь. У Гены ж контракт рано или поздно кончится, а кому практику вести? У всех преподов и так по нескольку предметов…

Лейнид впал в изумление:

— А ты не хочешь?

— А чего в этом хорошего? — жалобно сказал Даниль. — Я же отказаться не смогу. Там и Аньке тоже по горло работы хватит. Ещё потом дисциплину какую-нибудь брать придётся, лекции составлять… Не люблю я работать, Лёнь.

— А почему отказаться не сможешь?

— Так некому больше, — пожал плечами Даниль. — Меня Ларионов уже припряг.

— Куда? — поинтересовался Лейнид.

— Да так… — поморщился Сергиевский, закуривая. — По институтским делам…

Распространяться на этот счёт он явно не собирался; выспрашивать Широков не стал.

Даниль курил, разглядывая интерьер бара сквозь клубы дыма, и размышлял. После интервью с пернатым аналитиком Ящера он несколько дней ходил сам не свой и всё ругал себя, что взялся за тему аномалии. Никто, конечно, не мог предсказать, сколько проблем и нервотрёпки принесёт ему в будущем интересная и, как казалось попервости, несложная для разработки тема — но должна же была прийти на помощь пресловутая контактёрская интуиция и сообщить обладателю, что тут придётся пахать. Пока что клятая интуиция только подкидывала работы. Вспоминая карту, виденную в отделе мониторинга, Даниль прикинул, что надо для начала разобраться со стихийными божествами и их отношением к аномалии, а для этого найти консультанта, профессионального шамана. Не прошло и пары дней, как он случайно встретил на крыльце института недавнего знакомого, инспектора Ростэнерго, разговорился с ним — и итогом беседы стал телефон Ксе.

Хуже того: получасом позже Даниля снова поймала Ворона. Не то чтобы он был против присутствия в своей жизни Вороны, но начинал подозревать, что Алиса Викторовна работает как Ящер, двадцать четыре часа в сутки.

— Вот ты где! — сказала она. — Специалист! Пойдём-ка.

— Куда? — испуганно пискнул Даниль, мигом почувствовав себя несчастным, сгорающим на работе человеком.

— К Андрей-Анатольичу, на совещание.

— Алис-Викторна, какое совещание? При чём тут я? — забормотал Даниль, но его уже тащили за рукав, дробно стуча каблучками по мрамору лестницы.