Хищник
Шрифт:
Маша принимается залпом пить сок. Папа заранее серьёзно снижает скорость, чтобы дочка не облилась.
Допив, Маша возвращает бутылочку. Закручиваю крышку и кладу её обратно в сумку.
– Пап, смотри!
– подскочив, дочка указывает ручкой в сторону моря.
– Это кто?
– Дельфины, малышка, - взглянув на дочь в зеркало заднего вида, улыбается Серёжа.
– Мало кто их с берега видит. А ты вот смогла!
Дочка, распахнув глаза, смотрит на меня. Потом снова на море. Такая смешная.
Невольно широко улыбаюсь.
– Это дельфины, да?
– прильнув к двери, во все глаза смотрит она на то, как блестящими вспышками выныривают из мерцающего в солнечном свете моря серо-голубые дельфины.
– Да, моя хорошая. Те самые, которых мы видели в зоопарке.
Дочь переводит на меня изумлённый взгляд.
– А как они тут оказались?
– Нет, котёнок, - с улыбкой поправляюсь я, - это другие. Просто такие же. Эти здесь и жили.
– А-а-а...
– тянет дочь и снова вытягивает шею в сторону моря.
Поворачиваюсь к мужу. Ловлю его нежный взгляд сначала на дочь, потом на меня.
– Ты в порядке?
– кивнув на мой округлившийся вновь живот, спрашивает он.
– Да, - отзываюсь я.
– Не тошнит?
– Нет, всё хорошо.
– Он толкается?
– Чуть-чуть, - улыбаюсь я.
– Тоже, наверное, хочет посмотреть на дельфинов.
– Он их обязательно увидит, - снова сосредоточившись на дороге, улыбается мой муж.
Кабриолет принимается набирать скорость.
Некоторое время еду, любуясь видами. Какая же всё-таки Хорватия красивая. Безумно просто красивая... Особенно на побережье.
– Всё-таки интересная штука - жизнь, - говорит мой муж, и я вновь поворачиваюсь к нему.
– Ты ведь была ненамного старше Машульки, когда я увидел тебя в первый раз.
– Нифига себе - "ненамного старше"!
– со смехом возражаю я.
– Больше, чем в два раза!
– И всё-таки. Мне тогда ведь и в голову не могло прийти, что я на тебе женюсь, и ты родишь мне дочь и будешь носить в животе моего сына...
– Да уж наверное, - улыбаюсь я.
– Точно так же, уверен, - продолжает Серёжа, - твой папа даже не думал о том, что парень, которому он дал свой номер телефона на Комсомольском вокзале, предложив работу, станет потом мужем его дочери и отцом его внуков.
– Жалко, - вздохнув, говорю я, - что он этого не застал.
– Да, согласен.
Немного молчим.
– А как ты думаешь, - спрашивает меня муж, - он дал бы добро на то, чтобы ты за меня вышла?
Не раз я думала об этом. Отец был молчаливым, суровым, но очень нежным со мной человеком. Как-то раз он сказал мне, что всех моих женихов будет под увеличительным стеклом разглядывать, чтобы мне не попался какой-нибудь придурок.
– Думаю, да, - искренне говорю я.
– Он тебя очень уважал.
– Однако я старше тебя на двенадцать лет.
– Сейчас, - улыбаюсь я, - когда мне двадцать пять, а тебе тридцать семь - эта разница совершенно не чувствуется.
– Вышла замуж за меня ты в двадцать, - парирует муж.
– Па-а-ап!
– доносится сзади.
– Да, милая, - отзывается он.
– Долго ещё?
– А что, родная?
– Я писать хочу...
– Сейчас, солнышко, я приторможу и мама сводит тебя пописать.
Спустя несколько секунд Серёжа паркует "Мерседес" у обочины и мы все вместе, отстегнув ремни безопасности, выходим из машины. Вид здесь - удивительный просто... Господи, как же красиво...
Отвожу Машульку за кустики и пока она делает свои дела, любуюсь искрящимся солнцем в ярко-синей воде. Небо - нежно голубое. С маленькими белыми облачками.
Взяв Машу за ручку, возвращаюсь с ней к кабриолету. Серёжа подходит к нам и опускается перед дочерью на корточки.
– Как ты, моя хорошая?
– Порядок, - кивнув, важно отвечает она.
Обняв папу, целует его в щёку. Он тает от нежности и это очень видно.
Мягко взъерошив пальцами её волосы, целует её в висок.
– Не укачало?
– Пап, ну ты что? Мне же мама "Драмину" дала!
– А, ну да, точно! Я и забыл!
Он подхватывает дочь на руки и усадив на шею, поворачивается к морю. Придерживая её за спину одной рукой, другой приобнимает меня за талию.
Стоим и любуемся красотой.
А ветер тихо треплет наши волосы и рубашку мужа.
– Даринк, - продолжая смотреть вперёд, произносит мой муж.
– М?
– отзываюсь я.
– Даже, если бы Том не порвал тогда этого зайца, я бы всё равно тебе это обеспечил.
– Я знаю, родной, - прижавшись к нему, говорю я.
– Правда, знаю.
Снова немного молчим. Так хорошо. Хоть не едь никуда.
– Слушай, - повернувшись к мужу, предлагаю я.
– А может, ну его нафиг, тот пляж? Спустимся здесь, вон дорожка, и устроим пикник вдали от других людей.
– Хорошая мысль, - взглянув на меня, с улыбкой произносит мой муж.
– Тогда именно здесь и затусим!
– Ура-а-а!
– радостно вопит сверху дочка.
– Чур я пойду ловить дельфинов!
– Маленькая, они далеко, - - взглянув на дочь, нежно говорю я.
– Мам, ну ты чего? Папа же взял лодку!
– А-а, - смеюсь я.
– Ну, тогда - другое дело!
Серёжа ставит Машульку на землю и, подтянув меня к себе, нежно целует в губы. Немного отдалившись, смотрит в глаза.
– Спасибо тебе.
– За что?
– искренне не понимаю я.
– За всё. И прежде всего за то, что ты тогда...
– он наклоняется к моему уху.
– Решилась схватить меня за член.
– Дурак, - смутившись, толкаю его в плечо я, и, прыснув, смеюсь.
Хохоча, он подхватывает меня и кружит на месте.
– Это ещё вопрос, кто из нас - хищник! А точнее, хищница!
– Том!
– глядя на нас, вопит дочь.
– Кстати, -остановившись и продолжая держать за бёдра, муж смотрит мне в глаза.
– Не забудь напомнить мне купить для него корм.
– Не забуду, - улыбаюсь я.
Склонившись к мужу, обхватываю его шею руками и нежно целую его в губы.
– Люблю.
– Люблю.
– И буду.
– И я.
Солнце тихо, беззвучно, серебрится в морских волнах.
Конец.