Чтение онлайн

Данте улыбнулся.

— Тристан уже организовал ремонт.

Ее брови коснулись линии волос, когда она повернулась к другому мужчине.

— Ты организовал?

Он проигнорировал ее, глядя на Данте.

— Я должен собраться?

— Да.

Еще один безмолвный взгляд.

Тристан Кейн кивнул и обошел стойку, направляясь к лестнице. Данте повернулся к ней, его темные глаза были искренне озабочены.

— Моя квартира двумя этажами ниже. Я знаю, что ты сказала, что не хочешь с ним работать, поэтому, если хочешь, можешь остаться там на ночь. Меня не будет дома, и она будет

пустой.

Она увидела, как Тристан Кейн остановился на лестнице, прежде чем она смогла что-то сказать, все его тело напряглось, когда он повернулся к Данте, его глаза были холодными.

— Она остается здесь, — прорычал он.

Прорычал.

Морана удивленно моргнула, заметив резкость в тоне. Это вызвало у нее дрожь. Она подумала бы, что он был бы рад избавиться от нее из своих волос.

Данте заговорил рядом с ней, обращаясь к мужчине с рукой в карманах.

— Это лучший вариант. Ты вернешься позже, а я нет. Она может с комфортом остаться до утра.

Тристан Кейн не моргнул от своего кровного брата, и они снова переглянулись.

— Тристан... — произнес Данте слегка обеспокоенным голосом. — Ты не ...

Тристан Кейн обратил на нее глаза, сила его взгляда выбила дыхание из ее легких.

— Сегодня ночью тебе не причинят никакого вреда, — сказал он ей твердым убеждением в голосе. — Оставайся.

Прежде чем Морана успела моргнуть, не говоря уже о том, чтобы переварить слова, он исчез.

И Морана сидела именно там, где сидела несколько минут назад, совершенно ошеломленная.

***

Дождь.

Капли бьются о стекло в музыкальной

меланхолической симфонии. Было что-то в звуке дождя, от которого ее грудь пронзила боль.

Морана лежала, свернувшись на боку, прислушиваясь к звуку капель дождя, ударяющемуся по стеклу, к побуждению почувствовать их, увидеть, подавляющих ее.

Она была совсем одна. В комнате. В пентхаусе. В ее жизни.

Сглотнув, она слезла с кровати в затемненной комнате и медленно пошла к двери, ее сердце почему-то тяжелело в груди. Открыв дверь, она выглянула в полностью затемненную гостиную и тихими ногами пошла к стеклянной стене, которая манила ее на уровне, о котором она даже не подозревала.

Слабый свет снаружи почти незаметно проникал сквозь стену. Она шла все ближе и ближе к стеклу, видя, как капли дождя разбиваются о стекло и скользят вниз.

Морана остановилась в шаге от стекла, наблюдая, как ее дыхание медленно испаряет его, прежде чем он исчез. Тучи тяжело висели в ночном небе, огни города мерцали справа, сверкали, как драгоценные камни, на обсидиановой ткани, море слева от нее, насколько она могла видеть, вздымалось и опускалось от шторма.

Морана стояла на месте и глотала зрелище, ее горло сжалось.

Она никогда не видела такого дождя. Никогда не чувствовала этой свободы в ее глазах. Виды из окна заканчивались ухоженными лужайками и высокими заборами, за которыми ничего не было видно. Она почувствовала, как ее руки поднимаются сами собой, глубокая потребность в ее сердце такая острая, в чем-то, чего, как она знала, никогда не может быть, в чем-то, чего она даже не знала, что ей нужно.

Ее руки колебались в дюйме от стекла, сердце истекало кровью. Она медленно прижала их. Холодное стекло казалось твердым в ее ладонях. Она стояла там долгое время, страдая, всего лишь стеклянная стена между ней и верной смертью. Она смотрела на город так, как никогда не видела, на город, в котором прожила всю свою жизнь, на город, который все еще был чужим.

Ее руки скользнули по стеклу, когда она села на пол прямо напротив него, скрестив ноги, и наклонилась вперед, от ее дыхания стекло многократно пропаривалось.

В небе загремел гром, луч молнии залил все

ослепительно-белым, прежде чем исчезнуть. Капли падали на стекло в тандеме, пытаясь разбить его, как пули, пытаясь добраться до нее, но не в состоянии сделать этого. Она сидела за стеной, желая почувствовать на себе эти капельки, желая позволить им обжечь ее, но не могла. И разве это не ее жизнь. Тоска по вещам, которых она не могла достичь, вещам, которые пытались добраться до неё и упирались в стену. Стеклянная

стена. Где она могла видеть все, точно знать, что ей не хватало, тонуть в своем сознании, даже если стекло не могло разбиться. Потому что, как и сейчас, разбить стекло означало смерть.

И в последнее время Морана задавалась вопросом, не стоит ли оно того.

Ее губы дрожали, руки прижались к стеклу, видя, как слезы падают с неба и скатываются по стенам в поражении, и почувствовала, как одна из них выскользнула из уголка глаза.

И почувствовал его в комнате.

Ей следовало повернуться и встать. Она знала, что определенно не должна отдавать ему свою долю, не должна оставлять себя уязвимой. Но в тот момент она не могла заставить себя убрать глаза с поля зрения и руки от стекла. Она не могла заставить себя напрячься. Она чувствовала себя уставшей. Измученная глубже ее костей.

И тот факт, что он сказал ей, что она не пострадает, говорит о том, что она не пострадает. Она видела в своей жизни достаточно лжецов, чтобы узнать человека, который не был им. Он не скрывал своей ненависти к ней, и, наоборот, именно это говорило ей, что в данный момент она может поверить его слову.