Чтение онлайн

– Прошу вас извинить меня теперь, – сказала она. – Поздно, и я очень устала.

Стрелка часов уже перешла за полночь; выпустив его, она потушила свет и с трудом поднялась к себе.

Она сняла платье и накинула на плечи легкий капот. Распуская тяжелые волосы, она с тоской вспомнила рассказ о Черри Мэллот. «Так Гленистэр и ей спас жизнь, рискуя своей. Какой галантный кавалер, подумаешь! Ему следовало бы завести себе герб, который изображал бы дракона, вооруженного рыцаря и девицу, падающую без чувств; тут же надпись: „Спасаю дам в несчастье, особенно красивых“. „Красивейшая женщина на Севере“, – говорил Струве».

Она взглянула в зеркало и сделала гримасу усталому и сердитому лицу, отразившемуся в нем. Она живо представила себе Гленистэра, прыгавшего с одной плавучей льдины на другую; холодные волны вздымались и шумели у его ног, а толпа на берегу криками ободряла женщину, которую он держал на руках.

Как крепко умели обнимать его руки!

Она покраснела, внезапно вспомнив, что, пока она тут мечтает, этот человек, возможно, борется в темном горном ущелье с другим, с тем, за которого она собирается выйти замуж.

Немного позже кто-то опять поднялся на крыльцо и постучал. Что за беспокойная ночь! Когда же люди перестанут ходить сюда? Она не помнила себя от усталости. Однако, подумав о страшных происшествиях за городом и о спящем больном старике, зажгла свечу и пошла вниз. Она думала, что увидит посланного от Мак Намары.

Отворив дверь, она отступила с изумлением, оставив ее широко раскрытой, так что огонь свечи заколебался и замигал от ночного воздуха.

Перед нею стоял Рой Гленистэр, мрачный и решительный; его широкая белая шляпа надвинута на лоб, штаны заткнуты в невысокие желтые сапоги, в руке он держал винчестер. Под курткой виден был пояс с желтыми патронами и никелированный револьвер. Он шагнул через порог без приглашения и закрыл за собой дверь.

– Мисс Честер, вы с судьей должны скорее одеться и идти со мною.

– Я не понимаю вас.

– «Бдительные» идут сюда с намерением повесить его. Идите со мною в мой дом, где я сумею защитить вас.

Она, дрожа, схватилась за грудь, побледнев, как полотно. Они услышали легкий шорох наверху и увидали судью Стилмэна, далеко высунувшегося за перила.

Он накинул халат, прибежал и теперь конвульсивно держался за перила; лицо его было желто, и глаза, опухшие от сна, широко раскрыты от ужаса. Губы беззвучно шевелились.

На следующее утро после происшествия «в Северной гостинице Гленистэр проснулся, подавленный разочарованием и тоской. Разнообразные переживания последних суток казались ему далекими и ненастоящими.

За завтраком он постыдился рассказать Дэкстри о вчерашнем картежном дебоше, так как, по правде сказать, действовал предательски в отношении старика, когда ставил на карту половину прииска, хотя они и решили между собой, что каждый из них имеет право поступить со своей частью по собственному усмотрению.

Все пережитое казалось ему сплошным кошмаром: и часы, которые он провел, лежа в комнате над конторой инспектора, когда вера в любимую девушку покидала его, и эти порывы – то к вину, то к игре.

Это была последняя вспышка его прежней необузданности; теперь же бунтующие чувства потухли и улеглись.

Он сознавал, что теперь навсегда останется господином самого себя, что страстям уже не совладать с ним.

Дэксти заговорил:

– Вчера была сходка «Бдительных».

– Что решено?

– Они решили действовать быстро и идти на всякий захват, «линч» и тому подобное, поскольку будет необходимо. В своре Мак Намары слишком много мошенников, адвокатов и новых чиновников, которые могут добраться до «Бдительных». Они хотят выкинуть ставленников инспектора и водворить нас обратно на прииске.

– Вот и прекрасно! На сколько народу можно рассчитывать?

– Приблизительно на шестьдесят человек. Мы исключим многих, чтобы остались лишь те, кто в собственных интересах не станет болтать.

– Мне хотелось бы устроить драку с судейскими и вызвать такой скандал, что его услышали бы в Вашингтоне. Остальные попытки оказались все неудачными; остается только обратить на себя внимание правительства; то есть, конечно, если Билл Уилтон не сумеет добиться своего в калифорнийских судах.

– Я мало рассчитываю на него. Мак Намара не больше боится калифорнийских судов, чем мальчишки игрушечной пушки. У него слишком большая поддержка у власти. Если «Бдительные» нам не помогут, то просто придется идти придушить всю компанию, как змеиное гнездо. Если и это не удастся, то я уеду в Соединенные Штаты и сделаюсь доктором.

– Доктором? Это зачем?

– Я где-то прочел, что в Соединенных Штатах ежегодно употребляется сорок миллионов галлонов спирта для медицинских целей.

Гленистэр засмеялся.

– Говоря о спирте, Дэкс: ты что-то много напиваешься за последнее время, то есть много для тебя.

Старик покачал головой.

– Нет, для меня это немного.

– Ну, как бы там ни было, пора перестать.

В тот же день один из разведчиков, нанятых шведами, встретил Гленистэра на Передней улице и незаметно дал ему понять, что хочет говорить с ним. Когда они оказались наедине, он сказал:

– За нами налажена слежка.

– Я давно это знаю.

– Окружной стряпчий нарядил еще несколько человек. Я познакомился с женщиной, живущей рядом с ним, и через нее узнал многих, но еще не всех. Это все дрянной элемент, по большей части остатки шайки Сопи Смита из Скагуей. Они ни перед чем не остановятся.

– Благодарю вас. Я буду осторожен.

Через несколько дней Гленистэру пришлось вспомнить слова шпиона; он понял, что игра становилась жаркой и отчаянной. Хижина его находилась на окраине города, и, чтобы добраться до нее, он обыкновенно шел по одному из извилистых дощатых тротуаров, проходящих через лабиринт палаток, складов и домиков на задах двух главных улиц, которые пролегали вдоль набережной. Эта часть города не была расположена прямоугольными кварталами, так как при первом торопливом наплыве пионеры захватывали первое попавшееся свободное место и немедленно застраивали его как попало для закрепления его за собой. В результате получился бесформенный лабиринт хижин, домиков и навесов, без поперечных улиц и без освещения. Ночью после освещенных кварталов темнота здесь казалась еще непрогляднее. Дорога была так хорошо знакома Гленистэру, что он мог бы найти ее с завязанными глазами. Он вспомнил, подходя к углу склада, что дощатая настилка тротуара в этом месте сорвана; не желая попасть в грязь, он легко перепрыгнул через поврежденное место. Одновременно с этим он заметил движение в темном углу у стены и увидел огонь револьверного выстрела. Стрелявший спрятался за постройкой и был так близко от него, что, казалось, было невозможно не попасть в него. Гленистэр тяжело упал на бок, в мозгу его промелькнула мысль: «Убийцы Мак Намары пристрелили меня».

Нападавший выскочил из-за угла и кинулся бежать по тротуару; его быстрые и глухие шаги затихли в отдалении. Не ощущая никакой боли, Гленистэр встал на ноги, испытующе ощупал себя, затем крепко выругался. Он был невредим: выстрел не попал в него, но шум его, поразивший Гленистэра в самый момент скачка, очевидно, заставил его потерять равновесие, и он упал. Нападавший уже был далеко, и поймать его не было никакой возможности. Ввиду этого Гленистэр, порядочно озадаченный, направился дальше и дошел до дома, где рассказал Дэкстри о происшедшем.