Чтение онлайн

И вот в одночасье приходят уверенные и резвые парни, просто выбрасывают предпринимателя в кювет жизни, а то, что он создавал кровью, потом и слезами, — просто забирают, причем грубо «выламывают» самое для них интересное — недвижимость или какие-то еще быстроликвидные активы, а остальное отправляют в тот же кювет и уходят.

Рейдеры похищают жизнь.

Гигантская проблема нашего общества заключается в том, что рейдерство сейчас модно среди интеллектуальной молодежи. Пойти в рейдеры — предел мечтаний отдельных молодых людей, получающих высшее образование или начавших офисную карьеру. Затаив дыхание, на перекурах в престижных вузах ребята слушают истории о том, как «у лохов отжали завод, зашли на него, срубили кучу лавэ». Да что там вузы, есть сведения, что даже среди депутатов Государственной думы незазорным считается заявить: «Я — рейдер», «Это я забрал такой-то завод или такой-то колхоз». И, говорят, слушатели реагируют на это в целом позитивно.

Вероятно, суть в том, что, по мнению той самой интеллектуальной молодежи, стать рейдером — это стать истинным хозяином жизни. Не богатым бизнесменом, олигархом, который отхватил свой жирный кусок в ходе перестройки и приватизации и теперь может купить себе все, даже здоровье и любовь, а еще выше — тем, кто может это забрать по своему собственному желанию, легко и непринужденно.

Забегая вперед, скажем, что эти мечты, в том числе бравада отдельных депутатов, которые на деле чаще всего являются всего лишь бенефициарами или в лучшем случае заказчиками рейдерских захватов, далеки от действительности.

Работа в профессиональной рейдерской компании — не сахар. Нервозность и всеобщая подозрительность, повышенная текучесть кадров (хозяева без сожаления расстаются с любым работником при малейшем подозрении в нелояльности, вне зависимости от заслуг и достижений) — это рабочая обстановка в такой фирме. Слежка друг за другом, обусловленная большим количеством бесконтрольных наличных денег, — обязательный атрибут такой работы. Понимая, что ходят по «лезвию ножа», балансируя на грани закона, рейдеры живут одним днем. Но и продлить его, этот день, очень хочется.

Результаты расследования уголовного дела в отношении организованной рейдерской группировки, занимавшейся отъемом чужой собственности под вывеской «Инвестиционная компания "Россия"», хорошо это иллюстрирует. Один из активных участников вне протокола как-то поделился: «Смотрю фильм "Семнадцать мгновений весны", и интриги между Кальтенбруннером, Мюллером и Шелленбергом кажутся настолько смешными, таким детским садом — знали бы они, что творилось в «ИК "Россия"!»

Но об этой уникальной структуре мы поговорим позже.

А пока остановимся на истоках и корнях рейдерского движения.

Глава 2

Как все начиналось

Автор не претендует на то, что видел начало российского рейдерства. Все было буднично и обыденно.

В один из дней 1998 года в следственный отдел окружного УВД поступило уголовное дело, возбужденное Генеральной прокуратурой Российской Федерации по факту захвата завода «Эмитрон» и ряда предприятий Москвы.

В качестве подозреваемого в постановлении о возбуждении фигурировал некто Михаил Дворников. Оговоримся, что впоследствии дело было доведено до определенного логического конца, Дворникову заочно (поскольку он ударился в бега) было предъявлено обвинение и избрана (опять же заочно) мера пресечения в виде заключения под стражу. Однако это не помешало господину Дворникову, находясь, очевидно, в Лондоне (а где же еще?), каждые четыре года выдвигаться кандидатом в депутаты Государственной думы по одномандатному избирательному округу то от «Союза правых сил», то от еще какой-то подобной структуры, до тех пор, пока выборы не стали проводиться по партийным спискам.

Завод «Эмитрон», последний советский завод, выпускавший отечественные электронно-лучевые трубки к кинескопам телевизоров, как предприятие прекратил свое существование, чем, возможно, были перечеркнуты последние надежды на развитие российской телевизионной промышленности, а в квартирах россиян прочно обосновались Sony, Panasonic, Sharp и другие заграничные изделия. Завод «Эмитрон», как ни странно, сохранивший свое название, на долгие годы стал пристанищем оптово-розничных торговцев восточных национальностей и прочих пришельцев из далеких стран, продававших бюстгальтеры необъятных размеров, пуховики их же производства и прочие товары, очевидно, более насущные…

А тогда и уголовное дело, и постановление о его возбуждении вызвали у одних ироничную усмешку, у других издевательские реплики: «Захваты! Эти фантазеры там, наверху, в своей Генеральной прокуратуре, еще бы дело о терроризме возбудили».

Тогда выражения «рейдерские захваты» никто не знал, оно появилось лет через семь-восемь, и никто из сотрудников того следственного отдела, да и всей России, не предполагал, какой ящик Пандоры открывается и какую бурю посеет тот легкий, веселящий ветерок.

А суть дела была достаточно несложной. Дворников и его сообщники приобрели на приватизационном аукционе небольшой пакет акций завода «Эмитрон», втайне от мажоритарного акционера, которым были трудовой коллектив и руководство завода, созвали общее собрание акционеров, приняли решение об увеличении уставного капитала и дополнительной эмиссии акций, и, приобретя эти дополнительные акции, сами стали мажоритарным акционером. Такой прием называется «размыванием» контрольного пакета акций и, несмотря на избитость, по сей день применяется в удобных для рейдеров ситуациях.

Затем мажоритарный акционер (М. Дворников и Кo) избрал своего генерального директора, который дал указание все оборудование по производству кинескопов заодно с их «мутными», так медленно развивающимися технологиями отдать в металлолом, а освободившиеся площади сдать в аренду для организации торговых точек, что, разумеется, было гораздо рентабельнее.

Аналогичным путем Дворников и его соратники захватили несколько неосторожно акционировавшихся НИИ, автокомбинатов и других предприятий Москвы, обладавших недвижимостью.

В те годы (1996–1999) приватизация в форме акционирования породила ряд уголовных дел, связанных с различными манипуляциями с пакетами акций. В ходу были не только упомянутое «размывание», но и фальсификация результатов голосования на общих собраниях акционеров, недопуск акционеров на собрание. Именно тогда родились архаичные теперь приемы направления акционерам конвертов с чистыми листами (якобы уведомления о проведении общих собраний акционеров), отключение лифтов с находящимися в них неугодными акционерами, проведение общего собрания акционеров на Сейшельских островах, куда простым акционерам просто денег не хватит добраться, а то и вовсе в салоне летящего самолета.

Это все кануло в прошлое, поскольку пакеты акций консолидированы, находятся в надежных руках, как правило, топ-менеджмента, а миноритарные акционеры, обладающие более-менее действенным пакетом акций, тотально контролируются. Сладкий кусок в виде акционерного общества с «распыленным» акционерным капиталом, т.е. рассредоточенными у множества физических лиц мелкими пакетами акций, настолько редок и привлекателен, что, скорее всего, будет предметом ожесточенной драки между самими рейдерами.

Но приемы захвата так называемым корпоративным способом постепенно вырабатывались, отшлифовывались и доводились до совершенства.