Чтение онлайн

– Спасибо, Алексей Варфоломеевич,– поблагодарила Ольга Арчиловна и прочла вслух рецепт: «На 250 граммов чая (зеленого или черного) добавить в высушенном и размельченном виде по две чайные ложки мяты…» А где все это взять?

– В аптеке,– ответил Алексей Варфоломеевич.– Но лично я предпочитаю собирать и сушить травы сам… Да, я хотел бы закончить о шаманах,– посмотрел он па Родиона и Нила, словно был на лекции в аудитории.

– Да, да,– неторопливо откликнулся Уралов. Он внимательно слушал профессора. Казалось, что рассказ Меженцева вливает в него надежду на выздоровление.

А профессор еще долго рассказывал, как в старину отбирали подростков, которые должны были стать шаманами и лекарями. Дети непременно должны были обладать чуткой, обостренной психикой и воспитывались в особых условиях, воздерживаясь от соблазнов и привыкая к своему будущему делу.

– Конечно, вырастали из некоторых и шарлатаны,– сказал профессор.– Бог ты мой, разве они перевелись? Как некоторые этнографы, с позволения сказать, собирают фольклор? Посидят где-нибудь в столовой, услышат несколько баек, потом переделывают под народное сказание… А чтобы действительно найти жемчужину, настоящий собиратель исколесит сотни километров, померзнет в пургу, помокнет под дождем, заберется в самые отдаленные уголки…

Кончил профессор об Аделине тем, что продемонстрировал всем свои загорелые руки.

– От экземы вылечила. Не мистика, правда?– Он улыбнулся.– А вот что Аделине напророчили, будто она утонет, такие вещи, по-моему, действительно чушь…

– Сама Аделина верит в это?– спросила Ольга Арчиловна.

– Во всяком случае, старается от озера держаться подальше,– ответил Меженцев.– И плавать не умеет…

– Интересно, что на этот счет говорила Аделине Мозговая? – спросила Дагурова, улыбнувшись.

– Не знаю,– сказал Алексей Варфоломеевич.– Между прочим, Ксению Павловну хотели сократить… Мне стоило немалых усилий, чтобы через влиятельных друзей-медиков предотвратить эту глупость.

Разошлись от Меженцева как-то сразу. Нил отправился на свой кордон. Уралов, оказывается, расположился тут же, в «академгородке», в комнате, где жили Веселых и Кабашкин. И Ольга Арчиловна все-таки не удержалась, попросила Родиона ответить на вопросы.

– К вашим услугам,– охотно согласился Уралов.– Между прочим, был как-то следователем. Правда, милиции. Меня даже дразнили…– добавил он с улыбкой.

И Дагурова поняла: он говорил об одной из своих ролей в кино.

Первым делом Ольга Арчиловна спросила, когда Уралов последний раз видел Авдонина. Оказалось, за две недели до приезда Эдгара Евгеньевича в заповедник. В Московском Доме кино. Там Авдонин и пригласил Родиона в Кедровый. То ли в шутку, то ли всерьез сказал, что поможет Уралову вылечиться, а тот за это должен познакомить его с кем-нибудь из режиссеров, преподающих во ВГИКе. И Уралов познакомил. С маститым, известным всей стране Чаловым…

– Правда, накладочка вышла…– начал было Уралов и замолчал.

– Что именно? – насторожилась Ольга Арчиловна.

– Вспоминать теперь,– махнул рукой артист.– Человека нет, неудобно.

– Я прошу вас,– настаивала следователь.

– Подвел меня Эдик,– вздохнул Уралов.– Не хотел, наверное, а подвел. Как раз я проходил у Чалова пробы… Роль – мечта! Встречаю я его на следующий день, а Чалов так подозрительно смотрит на меня. Ты что, говорит, работника ОБХСС ко мне подослал?

– Как? Как вы говорите? – переспросила следователь.

– Ну, он так на Авдонина подумал. Эдик попросил его помочь устроить во ВГИК Марину, дочь здешнего директора… И якобы деньги предлагал. Или натурой. Соболями, что ли… Я сказал, что все это какая-то ерунда. Позвонил Эдику, он посмеялся, что у нас в кино шуток не понимают… Я думал, инцидент исчерпан. А через несколько дней узнаю – на роль не утвердили…

– Вы считаете, из-за Авдонина? – спросила Дагурова.

– Так меня уже ассистент Чалова поздравил. Все, мол, о'кэй! А тут…– Родион снова вздохнул.– Чалов вот-вот звание народного артиста Союза получит… Решил, наверное, на всякий случай меня того… Последний раз встретились с Чаловым на «Мосфильме», он поздоровался со мной как-то сухо. Короче, Авдонин ли его не понял, он ли Авдонина, но потерпевшей стороной оказался я… Времени у меня теперь во! – Уралов провел ладонью над головой.– Приехал с бригадой артистов на БАМ. И вот сегодня узнаю…– Родион задумчиво покачал головой.– Такого мужика…

Уралов искренне переживал смерть Авдонина. Вспоминал о нем тепло, как о замечательном человеке, современном, контактном, хорошем друге, не говоря уже о том, что тот был ученым, которому предстояло многое совершить.

С матерью Авдонина Уралов знаком не был. Эдгар Евгеньевич говорил, что она крупный экономист в каком-то министерстве. А отец погиб в самом конце войны, командовал флотилией в северных морях, был чуть ли не адмиралом.

Ольга Арчиловна показала Уралову фотографию молодой женщины, найденную в бумажнике убитого.

– Это же Леонелла! – сказал Уралов.– Леонелла Велижанская. Не слышали разве?

– Кто она? – спросила Дагурова, потому что это имя ничего не говорило ей.

– Вторая Мухина. Ну, скульптор… Сам Коненков когда-то обратил на нее внимание… Эдик буквально с ума сходил по ней. И Неллочка стоит! Дача под Москвой с баром в подвале, сауна, голубой «вольво»

– Не по этой ли причине и сходил Авдонин с ума? – усмехнулась Ольга Арчиловна.

– Да вы сами видите,– показал Уралов на фотографию.– В жизни она еще лучше.

– А Марина Гай? Авдонин вам не говорил о своих чувствах к ней?

– Чижик? – искренне удивился Родион.– Да что вы! Совсем девочка…– Он тряхнул головой.– И как любить сразу двух? Ведь сердце одно.

– Почему же, известны случаи, когда у человека их два. Поверьте, научный факт…

– Ерунда. У настоящего человека для любви должно быть одно. Но зато какое! – Уралов, заметив внимательный взгляд следователя, улыбнулся.

Последнее, о чем спросила следователь Родиона, говорил ли Авдонин, для кого доставал Уралов японские магнитофоны.

– Какие магнитофоны? – удивился Родион.– Я? Эдику?… У него же были сертификаты. А за границей – валюта…

– Значит, не доставали? – переспросила Дагурова.

– Он сам мне доставал. И магнитофон, и вот это, например,– Уралов оттянул нагрудный карман джинсового костюма.

И почему-то именно этот жест запал Ольге Арчиловне в голову. Родион ушел к себе (оформить их разговор протоколом Дагурова решила завтра утром), а она не могла уснуть, размышляя о том, что сообщил ей так кстати приехавший в заповедник киноартист (она сама собиралась искать его).