Хищники
Шрифт:
– Ну здесь рай,– сказал Аркадий Степанович, наслаждаясь солнцем и покоем. Потом заметил: – По вас вижу, что-то не то наплел этот паркинсонник.
– Флейта?… Да, уж задал задачу, это верно.– Следователь посмотрела на часы: у нее была назначена встреча с Гаем.– Давайте сделаем так, Аркадий Степанович. Вы, пожалуйста, ознакомьтесь с делом, а я на часок отлучусь.
– Да-да… Я ведь знаю его в самых общих чертах…
…Разговор с Гаем носил сугубо официальный характер. Дагурова попросила рассказать, каким образом и кто выдает разрешение на отстрел диких животных в заповеднике. И вообще, как это все оформляется.
Федор Лукич достал образец разрешения. Это был двойной лист довольно плотной бумаги. Если развернуть, размером с лист для печатной машинки. На лицевой стороне поперек текста стояла жирная красная полоса.
– Выдается только Главохотой РСФСР,– объяснял Гай.– То есть Главным управлением охотничьего хозяйства и заповедников при Совете Министров РСФСР. Видите? – показал он на надпись сверху.
– По чьему требованию?
– Здесь все сказано,– развернул разрешение Федор Лукич.– Имеет право получить разрешение лишь какая-нибудь организация.
– А Авдонин?
– Он всегда имел разрешение, выданное институту, где работал… Тут указывается,– водил пальцем по бумаге Гай,– для каких целей производится отстрел или отлов… Научных, культурных или хозяйственных. Ну у Эдгара Евгеньевича для научных. Затем, каких именно животных и количество штук.
– Ясно,– кивнула следователь.
– Дальше. Разрешение именное. В этой графе заполняется: кому именно разрешается произвести отстрел. Фамилия, имя, отчество. Номер и серия охотничьего билета. Указывается также, в каком месте действительно разрешение и срок…
– Что, оно сдается вам?
– Нет. Разрешение регистрируется в областном охотуправлении и у меня.
Третья страница напоминала командировочное удостоверение. Шли пустые строчки для записи учреждений и проставки дат.
– Чтобы мне было понятнее, расскажите последовательность,– попросила Дагурова.
– Пожалуйста,– кивнул Гай.– Значит, Главохота выдала разрешение институту. Авдонин регистрирует его в областном охотуправлении, затем приезжает ко мне. Я тоже его регистрирую, ставлю печать и дату. Он производит отстрел или отлов. Затем организация, в данном случае его институт, обязана вернуть разрешение в Главохоту в месячный срок и приложить отчет о результатах использования. Понятно?
– С разрешением – да. А как с добытыми шкурками?
– Они должны быть оприходованы организацией. К примеру, Авдонин отстреливал куницу. Шкурку он должен был сдать на свою кафедру в институт.
– Вы контролируете, все сдал или не все?
– Нет,– ответил Гай.– Наш контроль ограничивается только заповедником.
– А если человек добыл большее количество, чем указано?
Федор Лукич пожал плечами:
– Нарушение. Узнают – накажут по закону. Уверяю вас, после этого человеку не то что разрешение… Охотничий билет отнимут, а может быть, даже под суд…
– Теперь конкретно об Авдонине,– сказала Ольга Арчиловна.– Когда именно и какое количество шкурок ему было разрешено добыть?
– Сейчас посмотрим.
Гай достал из сейфа книгу наподобие бухгалтерской и перелистал.
– Вот,– остановился он на нужной странице.
– Можно, я запишу? – попросила следователь.
– Ради бога,– повернул ей книгу Федор Лукич.
Дагурова записала номер и дату разрешения. Три года назад, зимой, в январе, Авдонину было разрешено отстрелить трех соболей. Аналогичное разрешение было зарегистрировано и в позапрошлом году. Опять в январе. Третье (также на трех соболей) – и снова в январе этого года. И два раза летом. По одному соболю.
Последнее летнее разрешение было отмечено в воскресенье, 27 июля. В день гибели ученого. Эдгар Евгеньевич имел право отстрелить одного соболя и одну куницу-харзу.
Покончив с этим, следователь перешла к другому вопросу.
– Кучумовой выдавалось ружье? – спросила Дагурова.
– Разумеется. Ведь она долгое время была лесником, знаете?
– Да, знаю. Когда она его сдала?
Гай удивленно посмотрел на Ольгу Арчиловну.
– Как когда? Не сдавала…
– Но она же переведена на другую должность…
– Верно. Лаборант. А карабин остался за ней.– Гай усмехнулся: – Я не лесник, Алексей Варфоломеевич тоже, однако у меня и у него есть оружие, без него тут нельзя – тайга!
– А говорят, Кучумова в тайге обходится без оружия?– спросила следователь.
Гай усмехнулся.
– Аделина? Вы лучше у нее спросите, почему зверье ее обходит. И почему сквозь землю видит – тоже поинтересуйтесь.
– Хорошо. Имеются документы о выдаче Кучумовой карабина?
– А как же! Не столовая ложка или, к примеру, матрац. Оружие! – Гай снова полез в сейф.– Да и за какой-то там матрац или ложку надо расписываться…
Федор Лукич вынул другой гроссбух. И продемонстрировал документ, подтверждающий, что Кучумова Аделина Тимофеевна получила карабин «Барс-1», или, как его именуют между собой лесники, винтарь, семь лет назад. «Барс-1» одноствольный карабин калибра 5,6 миллиметра с магазином на пять патронов.
Дагурова переписала в блокнот дату выдачи и номер ружья.
Выйдя от Гая, Ольга Арчиловна заметила во дворе участкового инспектора запыленный мотоцикл и зашла к Резвых. Капитан только что приехал. Олимпиада Егоровна накрывала на стол. Пригласила и Ольгу Арчиловну. Но она отказалась.
Арсений Николаевич повел ее на служебную половину.
– Соболиные шкурки, что изъяли в райцентре,– обе наши,– сообщил он.
– Хотите сказать – кедровские?
– Вот именно. У зверей, как у людей, родственники имеются. Только у животных семья большая, на целую округу… На брюшке у наших, к примеру, мех светлее в определенном месте… Одна шкурка добыта зимой, а другая – неделю назад. Как я и говорил вам.
Ольга Арчиловна задумалась.
– Что вас смущает? – спросил капитан.
– Зимняя шкурка. Летняя – это понятно. Авдонин мог успеть отстрелить соболя в воскресенье…
– А меня смущает и летняя,– сказал капитан. Дагурова вопросительно посмотрела на Арсения Николаевича.– Охотник, говорят, он был неважный, я с лесником толковал. Больше форсил. Охотничьи куртки разные заграничные, ружье особенное. Да вы сами видели его ружье… А когда ему надо было добыть соболя по разрешению, к лесникам обращался. Самому за две недели только одного соболя и удалось добыть.
– Неужели это так сложно?