Чтение онлайн

Экон в растерянности посмотрел на Тэмбу, но выражение ее лица не изменилось. Она кивнула, а затем повернулась к нему:

– Это наш шанс, юноша. Готов?

Экон стиснул губы и нахмурился. Переулок был слишком тесный, и отойти, чтобы поговорить наедине, было некуда, так что он посмотрел на Тэмбу и сказал напрямую.

– Мне это не нравится, – честно произнес он. – И я ему не доверяю.

Если Мвонго и оскорбился, он этого не показал. Его рот изогнулся в неприятной ухмылке, и Экон увидел, что у него не хватает нескольких зубов.

– Я заметил, людям редко нравятся крысы, – сказал он, – но вот что я тебе скажу. – Он наклонился ближе, и Экон почуял запах табака в его дыхании. – Крысы – ловкие, изобретательные, умнее, чем многие считают. Они знают, как пробраться даже по самым грязным улицам. Я не требую, чтобы ты доверял мне или уважал меня, юноша, но сегодня я тебе нужен. Прими мое предложение или уходи. Лучшего за эту цену ты не найдешь.

Стиснув зубы, Экон смерил взглядом Мвонго. Тот был примерно такого же телосложения, как он сам, но на несколько сантиметров ниже. Вряд ли он был сильно старше. И все же Экон невольно почувствовал себя так, будто ему достались плохие карты. Мвонго хитро прищурился, словно соглашаясь. Лицо Тэмбы оставалось почти непроницаемым, но на мгновение она дала маске соскользнуть, и Экон разглядел за ней подлинные эмоции. В ее глазах читались мольба и отчаяние. И тогда он понял. Он больше всего на свете хотел найти Коффи – но и она тоже. Он узнал это отчаяние, потому что и сам его ощущал. И именно это подтолкнуло его к принятию решения. Именно это заставило его сказать:

– Хорошо. Идем.

Удача, которая благоволила им, когда они вышли из аптечной лавки, похоже, покинула их теперь, когда они вышли из переулка и двинулись по другой дороге, следуя указаниям Мвонго. Экон взглянул на небо и заметил, что тучи возвращаются – тяжелые и раздувшиеся, – явно надвигался ливень. Он надеялся, что к моменту его начала они уже доберутся до телеги. Мысль о том, что он покинет Лкоссу среди мешков с дерьмом, была ему совсем не по душе, но, если благодаря этому им удастся выбраться, он готов смириться. Это на один шаг приблизит их к Коффи, к тому, чтобы ее спасти.

Мы идем, Коффи. Держись.

Мвонго взглянул налево и направо, а потом показал в сторону одной из рыночных улиц. Она была забита пустующими торговыми палатками, а вот людей там не было. Экон вдохнул запах сена и навоза. На земле валялись куриные перья и несколько разбитых яиц. Днем здесь явно торговали скотом. Экон наморщил нос. В нескольких метрах он заметил стоящую посреди дороги повозку. Мвонго тоже ее увидел и вдохнул сквозь стиснутые зубы.

– Старый дурак, наверное, отошел напоить мула, – сказал он, покачав головой. – Подождите тут, я его найду.

Нахмурившись, Экон посмотрел вслед Мвонго, который завернул за угол и исчез. Тэмба сбросила со спины мешок и воспользовалась минутой отдыха, чтобы прислониться к стене. Раньше его впечатлила ее скорость, но теперь он видел, чего это стоило: она выглядела крайне уставшей.

– Не переживай за меня. – Она взмахнула рукой, заметив его взгляд. – Я переведу дыхание, когда заберемся в повозку.

Экон снова посмотрел на телегу, стоявшую посреди дороги. Из-за сгустившихся облаков лунного света почти не было, так что различить детали издали было невозможно. Прищурившись, он шагнул ближе.

– Экон?

Из-за его плеча донесся шепот Тэмбы, но Экон не стал оглядываться и подошел еще ближе к повозке. Теперь он понял, что изначально привлекло его внимание: в ней ничего не лежало. Он не помнил, что сказал Мвонго – телега собирает навоз или развозит его? Он медленно обошел телегу, держась примерно в метре от нее. Сердце быстрее забилось в груди, когда он различил детали – то, чего издали было не разглядеть. Древесина промокла, словно телега простояла здесь уже некоторое время, а не несколько минут. Металлические оглобли заржавели, доски потрескались. Опустив взгляд, он заметил, что у одного из колес сломана ступица [3] . Эту телегу не использовали несколько недель, а может, и дольше. Экон поднял взгляд, ощущая, как ужас тяжелым камнем упал ему на сердце.

– Тэмба! – крикнул он. – Беги, это…

Слова застряли в горле, когда он увидел, как за спиной Тэмбы на улице появляются еще люди – с кинжалами-ханджари на поясах. У него пересохло во рту, когда он заметил рядом еще одного человека. Мвонго. Он посмотрел Экону в глаза и пожал плечами:

– Прости, парень.

Не говоря ни слова, Экон поднял взгляд и увидел Сынов Шести.

Думаю, мама – полубог.

У меня, конечно, нет никаких убедительных доказательств – только отдельные ниточки, которые сверкают золотом, если посветить на них под правильным углом. Иногда, когда мне скучно, я наблюдаю за мамой издалека и представляю, будто она – давно потерянная дочь Амакойи, богини воды, у которой торс женщины и зеленый чешуйчатый хвост вместо ног. В другие дни, когда мама выходит из себя, я воображаю, будто она на самом деле дочь бога Тиембу, повелителя великих западных пустынь.

Сегодня мама несет на голове глиняный кувшин с длинным узким горлышком и толстыми ручками по бокам, похожий на женщину с руками на поясе. В это время дня жара удушающая, у мамы на лбу собираются маленькие капельки пота, они блестят на ее темно-коричневой коже, но мама все равно двигается, как опытный танцор, гибко и текуче. Заметив, что я за ней наблюдаю, она улыбается:

– Все в порядке, Бинти?

Я собираюсь кивнуть, но тут же спохватываюсь. Я ведь тоже пытаюсь удержать на голове кувшин. Он меньше, чем у мамы, но нести его так же сложно. Я осторожно ускоряю шаг, чтобы идти не следом за ней, а рядом, а потом подстраиваюсь, чтобы шагать в такт. Голову прямо, плечи назад.

Я хочу быть как она.

Ноздри заполняет запах свежих фруктов – мы идем дальше, по улицам Кази, маленького жилого района, выделенного для сборщиков урожая и рабочих. Здесь живут бедняки – но это заметно только опытному взгляду. На углу одной из запыленных улиц, мимо которого мы проходим, молодой мужчина продает варенье и маринованные овощи, но только по-настоящему внимательный человек заметит щербинки на некоторых банках. Женщины разного возраста сидят на обочине и болтают. Некоторые из них продают дешевые вещицы и еду, другие держат между коленями извивающихся детей, расчесывая, закручивая и заплетая волосы во всевозможные прически. Здесь, в Кази, хорошие плетельщики причесок, но лучшие работают на рынке.

Мне нравится рынок.

Когда мы доходим до границы района Кази, воздух меняется. Мы вливаемся в поток людей, которые направляются к центру города. Лкосса никогда не будет такой, как прежде, до Разрыва, но это по-прежнему центр экономики и торговли для всего востока. Я вдыхаю и на этот раз не просто ощущаю смесь запахов приправ, сложенных в мешки в лавках. Я буквально чувствую вкус тмина, иры [4] и черного кардамона. Мы следуем естественному течению толпы, пока оно не выносит нас к самому сердцу рынка. Здесь множество людей – фермеры, горшечники, купцы, – и продают они все, что угодно. Здешний шум – как особая песня, хор возгласов, смеха. Жизни.

Мы пробираемся мимо лавок, пока не достигаем городских колодцев. К ним выстроились очереди – все ждут возможности набрать воды. Мама тихо вздыхает.

– Много времени не понадобится, – обещает она. – Скоро мы уйдем отсюда. – Изящным движением она стирает ладонью пот со лба, и я замечаю браслет на ее руке. На самом деле браслет — это громко сказано. Он не красив – дешевое серебро, из которого он сделан, потемнело, края выдают грубую отливку, но я понимаю – она носит его не ради красоты. Мамин браслет – не украшение, а способ идентификации. Такие, как она, дараджа, должны носить его всегда. В такие моменты, когда смотрю на мамин браслет, я вспоминаю, что она вовсе не полубог. Ее смертность – часть ее, как крылья – часть ласточки. В ней есть что-то, полностью принадлежащее этому миру, приземленное. И я за это благодарна. Представить не могу, какой бы была моя жизнь без нее.