Чтение онлайн

– Теперь ты понимаешь, что при дворе Сигизмунда [21] мне делать нечего.

– Конечно, раз ты чистокровный немец, а он – нет. Но вы – лютеране, как вам удаётся дружить с Речью?

Август заметно усмехнулся:

– Вот благодаря второму браку отца и удаётся. За нами сохранили корону Пруссии с этим условием [22] . А когда Георг Вильгельм [23] погиб, все острые углы в отношениях с принцем Владиславом сгладились, и сын Сигизмунда даже простил нам брак шведского короля и Марии Элеоноры [24] , на руку которой он ранее претендовал. Фридрих, как сын Юлии Ваза, привлекательнее меня для них во всех отношениях.

– Ты хочешь сказать, что когда-нибудь он может стать не только курфюрстом Бранденбурга, но и королём Пруссии и даже Речи Посполитой? – усмехнулась Анжелина.

– Очень может быть. Правда, тогда ему придётся поменять веру.

– Это без меня. Польские короли выборные, – пренебрежительно проговорила принцесса и разомкнула замок рук. – Я никогда не считала их настоящими монархами.

– Напрасно. Речь Посполитая ещё довольно сильна, – возразил ей Август. – Тягаться с нею нам пока не под силу.

– Именно поэтому ты едва не ушёл в лоно римско-католической церкви через свой брак с инфантой? – усмехнулась Анжелина. – Чтобы иметь покровительство Папы?

– Я любил невесту! – заметно вспыхнул наследник, тщетно стараясь сохранять спокойствие, и резко поднялся на ноги. Отвернувшись от жены брата, он сухо, чтобы не дать воли гневу, проговорил, глядя в окно: – Любил несмотря на разницу в возрасте – она была ангелом. Да, сначала свадьба с испанской инфантой казалась мне кабалой, но когда я с нею познакомился на помолвке, то был покорён её добрым нравом и торопил время, чтобы вступить в законный брак. Нас обручили, едва ей исполнилось тринадцать, и мы с нетерпением ждали венчания. Но через год я потерял её уже навсегда.

– Я слышала эту историю, – отозвалась принцесса Бранденбургская не очень дружелюбно.

Август развернулся к невестке, сверкая сталью в глазах, и резко произнёс:

– Да об этом вся Европа болтает! Только всем наплевать на мои чувства.

Анжелина тоже поднялась и отпарировала с непроницаемым видом:

– О первой леди Англии тоже много чего болтали, считая её распущенной вертихвосткой!

Наследник вздохнул, прошёл на своё прежнее место и сел в кресло:

– Хорошо, один-один. Мы квиты. Давай не будем мыслить шаблонами.

– Согласна, – усаживаясь в кресло и заложив ногу на ногу, ответила принцесса. – Значит, теперь ты Речи и вовсе стал не нужен?

– Я никогда не рассматривался ими как союзник. А теперь, когда желания сменить веру во мне не осталось, полагаю, в Речи противников моей персоны только прибавится.

– Поражаюсь, как тебе удалось дожить до такого возраста? – прошептала молодая женщина, сопоставив в голове все известные ей факты из биографии деверя.

– Сам удивляюсь, – усмехнулся Август. – И никогда не забываю, что это легко исправить. – Если в ближайшее время Фердинанд [25] не найдёт мне подходящую партию, подозреваю, что я стану персоной нон грата для него.

– И нейтралитет Пруссии в Священной войне падёт… – прошептала Анжелина.

Наследник кивнул:

– Ты всё верно понимаешь, сестра. Кстати, наша родственница – Елизавета Шарлотта, курфюрстина Бранденбургская – приглашает провести выходные у неё в Берлине. Как ты на это смотришь, красавица?

От предложения деверя Анжелина откровенно опешила.

Его Величество Ричард IV знал, что в этот день заседание парламента не будет спокойным. Заранее он не объявлял общего сбора и был в какой-то мере рад, что оба герцога королевской крови традиционно в Вестминстер не явились.

Барабаня пальцами левой руки по подлокотнику своего кресла, монарх терпеливо ждал, когда председатель закончит нудную речь и передаст слово ему. И вот несколько десятков пар глаз устремили на короля пытливые взоры: пэрам было очень интересно, что придумал их сюзерен спустя почти год после тех дебатов, когда он запретил племяннице и дочери выходить замуж за своих подданных, а после отправил маркизу Линкольн в Пруссию.

– Господа, в свете последних событий, хорошо вам всем известных, я провёл несколько важных политических переговоров с Европой и пришёл ко мнению, что круг венценосных семей, с которыми Англии было бы выгодно заключить династический союз, сузился. В связи с этим у меня есть к парламенту готовое предложение: утвердить составленный мною брачный договор наследницы трона Элизабет Английской, принцессы Уэльской, герцогини Корнуоллской и Йоркской. Вот он, – и король вынул из-под мантии свёрток, который передал Дешторнаку. – Граф зачитает вам документ без меня и даст на обсуждение каждый пункт. Времени у вас достаточно – месяц. Хочу предупредить, что в брачном договоре есть две особенности. Первая – это требование передать жениху наследницы титул герцога Корнуоллского. В случае с претендентами-наследниками иных государств предполагается полный отказ женихов от всех имеющихся у них до того регалий и титулов, чтобы в дальнейшем наше королевство не было обвинено в потенциальном захвате чужого трона. И вторая – имя будущего мужа королевы пока не вписано в договор, но есть список из трёх кандидатур.

С этими словами Ричард Благостный вынул из-под мантии свёрнутый в четыре раза документ и так же, как и свёрток, передал его министру.

– Утверждение этих имён заняло довольно большой промежуток времени, и я полагаю, что уважаемым пэрам будет достаточно лишь ознакомиться с титулами претендентов, чтобы согласиться с моими пожеланиями. Все женихи готовы говорить о браке с принцессой Уэльской, когда она будет коронована как консорт Англии, и не помышляют о приданом с нашей стороны. Предварительный проект договора все трое видели и с ним согласны.

По рядам прошли одобрительные смешки: конечно, сама по себе английская корона, идущая в придачу к юной жене – пусть даже не номинально, но фактически, была более чем великолепным приданым…

– Кто именно из трёх мужчин станет герцогом Корнуоллским, решит сама наследница, – тоном, не терпящим возражений, произнёс король, глядя на своих лордов. – Настаиваю на этом по той простой причине, что жить с ним ей, а не нам с вами. И значит, муж должен быть симпатичен королеве, если мы хотим продолжения рода Тюдоров. Пожелает ли принцесса личной встречи с тремя претендентами на свою руку или ограничится лишь знакомством с портретами – это решит сама Элизабет Английская. Объявление имени жениха и утверждение пунктов брачного договора должно состояться до конца августа. А ещё лучше – ко дню рождения принцессы.

Гробовая тишина повисла в зале парламента. Лорды смотрели на короля и не знали, что ответить на такое коленце Его Величества. Ричард Благостный поднялся, заставив вскочить всех подданных.

– И напоминаю, что помолвка должна быть заключена до коронации наследницы престола, то есть в течение года. В следующем сентябре на правах королевы-консорта Элизабет Английская будет участвовать во всех политических делах нашего государства.

Обернувшись в сторону Дешторнака, монарх произнёс чуть тише, что не помешало расслышать его слова даже пэрам в самых дальних уголках залы:

– Граф, с пунктами договора и титулами претендентов разберётесь без меня. Я возвращаюсь в Виндзор.

Король прошествовал к выходу в полнейшей тишине меж склонившихся в поклонах лордов.

Знакомый звон шпор возвестил о том, что названый брат приближается к голубой гостиной. Ирена затрагивала тонким пальчиком струны большой арфы, бесцельно смотря прямо перед собой. Едва дверь распахнулась, она поднялась навстречу фавориту.

– Здравствуй, родная, – протягивая руки к наследнице, проговорил виконт.