Чтение онлайн

— Ты так говоришь, будто мы с ним поссорились на глазах у почтенной публики, — пробормотал я, холодно глядя на него, тон эльфа мне совершенно не понравился.

— Хочешь сказать, — хмурый Камю обернулся ко мне, — что мои сведения не точны.

— Мы не ссорились и не ругались.

— А вот он считает иначе, — вмешался Фима.

— Послушайте… — начал я и замолчал.

Наверное, для Ира, неопытного в вопросах дружбы и любви, это на самом деле выглядело как наша с ним первая серьезная ссора. На самом деле, моя обида была чисто символической. Я просто воспользовался ей, чтобы убедить самого себя хотя бы на месяц забыть о другом мире и вспомнить, что на родной Земле у меня еще остались дела. Но Иру я тогда об этом говорить не стал. Решил, что так будет лучше. Пусть подумает о своем поведении и впредь больше не творит за моей спиной все, что ему заблагорассудиться. Догадываюсь, что он мне скажет, когда я все ему объясню. И подозреваю, что сделает. Значит, у меня только один шанс уладить все без серьезного членовредительства. Ошеломить с первой секунды встречи и заставить хотя бы на какое-то время забыть обо все. А потом можно будет и поговорить.

— Все так плохо? — спросил я Фиму, который внимательно следил за выражением моего лица.

— Нет. Но его можно понять и… — он нарочно сделал паузу, — простить.

— Я и не обижался… — начал я, но запретил себе продолжать под испытующими взглядами иномирцев. Помолчал, собрался с мыслями и заговорил снова: — Это только между нами. И я сожалею, если напугал его.

— Не сожалей, — неожиданно жестко бросил Фима таким тоном, который никак не мог принадлежать мальчишке пятнадцати лет отроду. — Ир плохо разбирается в дружбе, ему никогда раньше не приходилось бороться за что-то, что по-настоящему ему дорого, потому что он всегда был безразличен к миру и тем, кто насел его. Теперь безразличия в нем нет, и я рад, что благодаря тебе мой внук начал меняться в лучшую сторону.

— В лучшею ли? — вопрос вырвался у меня непроизвольно.

— В лучшую, я думаю, — вмешался Камю и выбрался из машины. — Вы поговорите тут, а я схожу за твоим братом.

— А ты уверен, что в школе… — я неловко попытался его предостеречь.

Эльф так ухмыльнулся, что я сразу понял, волноваться о том, что он чем-то выдаст свое нездешнее происхождение, стоит в последнюю очередь. Похоже, он знал мой мир даже лучше, чем его младший брат. Вот интересно, почему же тогда со всей своей магией и уникальными расами, способности которых сохранялись даже в нашем обземаженном мире, они до сих пор нас не завоевали, к примеру. Я уже как-то задавался этим вопросом, и сколько не размышлял над ним, так и не смог найти ответ, который бы меня удовлетворил. Спрашивать напрямую почему-то не хотелось. Хотя, можно было бы как-нибудь пристать к Иру. Уж с ним я мог бы не стесняться. Но подходящего момента так и не представилось, так что как-то не сложилось.

Мы с Фимой остались один на один. Я испытывал неловкость рядом с этим… человеком (в данный конкретный момент рядом со мной был именно человек). У меня никак не получалось соотнести его нынешнюю внешность с образом дедушки, пусть и нечеловеческого. Какое-то время мы молчали. Парнишка смотрел в лобовое стекло машины на унылый город, замерший в преддверии снегопада и полноценной зимы, которая и в этот раз немного запаздывала. Хорошо, если к новому году нормальный снег выпадет. Потом он снова повернулся ко мне.

— Мне интересно, — сказал он типичным мальчишеским тоном. Хорошо притворяется, этого у мерцающих не отнять. — Ты ведь достаточно взрослый по меркам вашего народа.

— Совершеннолетний и давно, если вы об этом, — подтвердил я.

— Тогда почему так зависишь от мнения родителей? Кто они тебе? По рассказам моего внука они тебя не особо жалуют. Так зачем ты за них цепляешься?

— Ну, начнем с того, — своим вопросом он разбудил демонов, от которых мне удавалось скрываться довольно длительное время, но тут уже ничего не поделаешь. Я продолжал: — что я живу в квартире, которая по документам принадлежит бабушке. И если я хотя бы иногда не буду изображать из себя примерного сына, меня могут банально выставить на улицу.

— Родные люди? — он так это сказал… Я отвел глаза.

— Ир, должен был сказать о них много всего нелестного.

— Он и сказал не стесняясь в выражениях, можешь не сомневаться.

— Тогда зачем вы меня пытаете? — я вскинул на него глаза.

— Опять на 'вы'? — насмешливо протянул он и сел в своем кресле ровно. Теперь мне был виден только его затылок. Легче мне от этого стало не на много. Я зал, что разговор еще не окончен.

— Ты мог бы насовсем уйти в наш мир, это решило бы твой жилищный вопрос.

— И всю жизнь провести в университетском общежитии? — это был глупый аргумент. Жилище в преподавательском общежитие было круче, чем некоторые из жилых площадей новых русских. Просто, я не ожидал, что он так резко перейдет именно к этому вопросу. Поэтому оказался не готов отвечать на него.

— Почему? — не оборачиваясь, спросил он, — За несколько лет ты мог бы заработать на вполне приличное жилье и за пределами университета. Только зачем? Тебе ведь нравится твоя работа, это все отмечают. Что тебе мешает жить при университете и заниматься любимым делом?

— У меня брат и сестра…

— Твоя сестра в самое ближайшее время собирается выйти замуж. А брат… уйдет к нам, как только станет совершеннолетним.

— Откуда вы знаете… про Наташку?

— От Камюэля. А ему о таких вещах, как ты сам понимаешь, знать полагается в первую очередь.

Нет, я конечно подозревал, что ведомство серого кардинала, как только я попал в его поле зрение, всерьез меня проверяло. Но слышать подтверждение своих предположений оказалось неприятно. Поэтому я и попытался соскользнуть с темы, которую был не готов обсуждать. Особенно, с Пестрым.

— Что у вас случилось? Почему вы оба решили выдернуть меня раньше срока? Одна неделя вряд ли бы что-то решила, если бы… — я сделал весьма говорящую паузу.

— Еще один наш ребенок стал водой.

Я помедлил, прежде чем высказать свои соображения:

— Насколько я понимаю, ваши дети регулярно проделывают этот фокус. Почему именно этот ребенок так всполошил вас с Камю? И почему нельзя было подождать?

— Во-первых, потому что в её неправильном мерцании виноват лично лорд-кардинал, и он уже обещал безутешным родителям, что ты спасешь их дочь. А, во-вторых…

— Андрюха! — вскричал осчастливленный Илья, плюхнувшийся на заднее сиденье рядом со мной.

Как я ему был благодарен в тот момент. Конечно, мы только начали говорить о том, что мне предстояло сделать в самое ближайшее время, но находиться с Пестрым наедине было тяжело. Я сам толком не мог объяснить свои ощущения от общения с ним. Думаю, меня тяготило его родство с Иром. Не хотелось в этом признаваться, но мне было стыдно за свое поведение. Перед Фимой особенно. Наверное, даже с самим Иром я бы не испытывал таких противоречивых и мучительных чувств.

— А, во-вторых, — невозмутимо продолжил парнишка с переднего сиденья, покосившись на севшего рядом с ним Камю, — девочка обратилась за пределами Чащи Лис. Клементириферусу утверждает, что она могла оказаться в мрачном, пугающем сне в одиночестве. С другими обращенными это тоже случается. Сначала они блуждают по Чаще Лис в одиночестве, пока не находят тех, кто обратился до них. Лидифемерус обратилась в императорском дворце. Там поблизости нет других детей-мерцающих…

— То есть теперь она обречена вечно бродить по лабиринтам этого дворца. Я правильно понял?