Чтение онлайн

— Зато Арену у нас теперь точно не попытаются отобрать. Просто побоятся жаловаться князю и сталкивать его лбом с кардиналом федерации.

— Понятно. Спрашивать о том, как Камю все так быстро о наших делах с Ареной узнал, просто не имеет смысла.

— Ага. Думаю, после всего, что уже было, ему теперь доносят о каждом твоем шаге, как там у вас говорится? В режиме реального времени? Так что можешь собой гордиться.

— Сомнительная честь.

— Сам виноват.

О, да, когда это от этой мерцающей сволочи можно было дождаться сочувствия?

Когда мы вернулись, бой уже закончился. Кто победил, стало ясно не сразу. В окружении толпы восторженных зрителей стояли бок о бок два одинаково счастливых мага. Ир попытался протолкаться к ним. Я поступил умнее и первым делом выцарапал Машку. Оказалось, что победила дружба. То есть сначала маги дрались в полную силу, да так, что пол Арены треснул. Разумеется, я тут же поинтересовался, почему это не произошло раньше. Например, когда здесь же развлекались родители моих колокольчиков, вряд ли те же темные владычицы были слабее полуэльфа и человека. Машка оживился и принялся охотно заполнять мои пробелы в представлениях о данном мире и его традициях. Оказывается, все те поединки, которые здесь проходили раньше, никак не подходили под определение смертельных боев. И если бы устроителям и другим магам, присутствующим здесь же, стало ясно, что какой-нибудь из противников вознамерился убить своего оппонента, его бы мигом дисквалифицировали и скрутили всем миром. Поэтому, принципиальное отличие дуэльных поединков от смертельных схваток было в том, насколько полно маги раскрывали друг перед другом свои внутренние резервы. Таким образом, любая дуэль давала лишь общее представление о мастерстве и мощи мага. Но Корешель, который, как и предполагал Ир, согласился подумать о просьбе Дэниза, стать его учеником, только после поединка один на один, решил выяснить, на что на самом деле способен новоявленный кандидат в ученики. Так что самой большой проблемой в этом противостоянии двух боевых магов стала способность вовремя остановиться. Оперируя огромными энергиями полностью оголенных внутренних силовых линий и магических потоков, это было особенно нелегко. Но оба мага, все же, как-то смогли удержаться на самой грани убийства и безумия. При этом, если верить Машке, они не только магически сражались, но и мечами махали будь здоров! В общем, противники из них получились под стать друг другу. Оба это осознали, прониклись и прямо тут на Арене договорились работать вместе. Ес! Что от них и требовалось. Теперь Дэн перестанет тушеваться перед теми, кто, в отличие от него, получил классическое магическое образование. Правда, есть у меня такое подозрение, что у этого предприятия будет и побочный эффект. Рутберг же у них тут не один такой самородок. И велика вероятность, что в самое ближайшее врем в универ подтянутся и другие желающие приобщиться к такой новой народной забаве, как экстернат. Но пусть с ними уже Карл и его деканы разбираются. Я уже буду не причем.

В пятницу в зале для гневотерапии проходил конкурсный смотр мобильных стендов новообразовавшихся кружков студклуба. Насколько же сильно разнообразит возможные технические решения применение всяких там магических штучек-дрючек. Например, Том и Фа общими усилиями создали небольшую информационную доску где-то два на два метра, в центре которой, словно в небольшом окне с неровными краями, сражались на фоне живописной растительности и закатного неба ифрит и маг-рыцарь. А поверху бегущей строкой то вспыхивали, то исчезали буквы и символы. Это они так клуб любителей магических боев рекламировали. Как Рутбергу удалось подбить рассудительного и трезвомыслящего ифрита на такую авантюру, понятия не имею. Но, скорей всего, Том упирал на то, что все равно никто не догадается, кто наш Фаль на самом деле. Решат, что это просто удачная дизайнерская находка или что-то вроде того. Авантюристичный он, наш Том. Выглядело их детище классно, но и у других было не хуже. Отличился кружок алхмиков. Их стенд был выполнен, так сказать, в трех измерениях. Не просто плоская доска, а с приделанной к ней снизу полочкой, на которой то и дело появлялись какие-то пузырьки и склянки, а так же, намертво была вделана горелка, над которой был закреплен некий сосуд с вытянутым горлом и круглым основанием. Когда в левом углу стенда на вертикальной его части разворачивался свиток с каким-нибудь простейшим алхимическим рецептом, на полке появлялись соответствующие реактивы, так что каждый желающий мог, не отходя от кассы, почувствовать себя алхимиком. Здорово! Я был впечатлен. Впрочем, как показали результаты конкурса, компетентное жюри в лице командоров и Пестрого, весьма замысловатым путем (через кабинет ректора и при потворстве Барсима-старшего) затесавшегося в их компанию, тоже.

Когда определили победителей, и я заикнулся о том, что теперь их имена будут размещены на общем информационном стенде студклуба, который мы с гномами смастерили без применения магии, со всех сторон тут же посыпались предложения по его улучшению. Но я их все отверг. Еще чего не хватало! Пусть они на своих стендах извращаются, как хотят, а на том, который буду курировать я, все будет по старинке, то есть по-нашему, по-земному. У меня прямо ностальгия просыпалась, когда я смотрел на дело рук своих. Хотя, там больше руки гномов постарались. В общем, свое право на немагический стенд я отвоевал, хотя даже с Иром пришлось схлестнуться, который начал возникать, еще когда в первый раз его увидел. Все спрашивал меня, почему я его не позвал и помочь не попросил. А теперь, улучив момент, снова напомнил о себе. Но я как-то сумел его убедить не наседать и не усердствовать.

В субботу спал до полудня. Даже подозрительно как-то. Почему это Ир меня не растолкал, когда сам поднялся? Пришлось на кухне питаться разогретыми в микроволновке вчерашними макаронами, запивая их персиковым соком. Хорошо, что мне больше не приходилось вести у колокольчиков ежедневные классные часы. Меня от них официально освободили, так как у меня появилось масса других обязанностей, которые ректор считал более первостепенными, по сравнению с тем, чем я тихо-мирно занимался раньше. Разумеется, к тому времени, как я выполз из-под одеяла, мерцающего уже и след простыл. В последние дни искать секретаря ректора, не обращаясь при этом к знакомым магам, стало делом неблагодарным. Получив, считай что индульгенцию, от своего главного оппонента в стенах университета, не в меру окрыленный Карл быстренько сварганил приказ о восстановлении Ира в прежней должности и теперь гонял бедолагу и в хвост и в гриву. За это Ир был мне весьма благодарен. В кавычках, разумеется. Ведь справедливо заявлял, что это я во всем виноват. Вовремя не уделил внимание его проблеме. Так и вскрылось, с чего это в прошлый понедельник он так расстарался с запеченным в сметане куренком. Оказывается, в то памятное утро он собирался обсудить со мной назревающую проблему. О коварных планах ректора он подозревал давно. Еще тогда, когда был вынужден временно переселиться обратно в свои аспирантские апартаменты. Поэтому рассчитывал, что мы с ним что-нибудь придумаем и сумеем опередить Карла. Не успели. В понедельник нас отвлекли, во вторник вернулись вундеры, потом решали проблему с Дэном, потом участвовали в захвате Арены… В общем, именно к четвергу Карл подписал соответствующий приказ и предъявил его Иру. Но это еще не значит, что на этом все закончилось. Лично я еще собирался побороться, раз уж сам проворонил нужный момент. О чем и сказал Иру вчера вечером. Свою радость по этому поводу мерцающий выказывал всю первую половину ночи. Именно поэтому я столько спал. Устал очень.

Когда я только выбрался в класс, то сразу же попытался сдать назад. Там меня уже ждали. В тот момент наши девочки — Гарри, Лия и Ириль (она же Ника), показались мне оружием массового поражения местного масштаба. И вылавливали они меня затем, чтобы… примерить новый костюм. Я, конечно, не чмо дворовое, и что такое дресс-код знаю не понаслышке. Но покажите мне русского парня моего возраста, который добровольно согласился бы напялить на себя нечто из разряда средневековой моды, причем, и речи не идет о рыцарских доспехах. Тут другое в чести: сорочки с кружевными манжетами, атласные панталоны с бантами в области колен и камзолы с богатой вышивкой (единственный, на мой взгляд, приемлемый предмет одежды). Но моя попытка к бегству была весьма предусмотрительно пресечена Никой, которая уже не раз мерцала в моего соотечественника и, скорей всего, догадывалась о том, как я отреагирую на их предложение приодеться к званному приему в императорском дворце. Мерцающая встала между мной и спасительной дверью, и пришлось покориться неизбежному под ласковым обстрелом трех пар разнокалиберных девичьих глаз.

Девчонки щебетали. Я стоял в окружении их цепких ручек и ждал, когда они закончат подгонять под меня заранее заготовленную одежду. Что-то мне подсказывало, что Ир знал о готовящейся акции 'Одеть психолога на раз-два!', но молчал. Что это? Месть? Гадство! И ведь девчонок не остановило даже то, что в виду моей антимагичности, им приходилось работать ниткой и иголкой вручную. Зато, между делом слушая их щебетание, я неожиданно открыл для себя много нового.

По личной просьбе придворного парфюмера господина Мильзились, наша Лия смотрела в будущее Машки и Алого. Все у них будет хорошо… только не сразу. В самое ближайшее время их ждут потрясения и сложности. Но все разрешится к удовольствию обоих. Но Лия все равно была обеспокоена, пусть и пыталась это скрыть. Наверное, не хотела пугать раньше времени. Но её нервозность была очевидна, по крайней мере, для меня. Поэтому, как только они дали мне немного передохнуть, я попытался её расколоть. Не то чтобы сильно давил, просто задал парочку наводящих вопросов. Мне показалось, что она и сама была рада с кем-то поделиться. Девчонки тоже меня поддержали. И Лия рассказала, что такую неопределенность и те же самые сложности видит в будущем всех тех, для кого она его в последнее время смотрела. То есть это не что-то личное, а нечто глобальное и всеобъемлющее. Но что конкретно нам всем угрожает, она не может рассмотреть. И даже знает почему. После этих слов она выразительно посмотрела на меня. Я не понял. Тогда мне объяснили, что, так как я из другого мира, предсказать мое будущее на Халяре невозможно. Поэтому, скорей всего, именно близость ко мне, накладывает на будущее окружающих такие серьезные помехи. Правда, Лия попыталась нас успокоить. Сказала, что смертей она все равно не видит. Любая насильственная смерть оставляет в ткани прошлого и будущего такой отпечаток, что ни с чем не спутаешь. Но легче нам с девчонками от этого не стало. Что делать дальше и нужно ли вообще что-либо предпринимать, когда угроза так размыта и неясна, я решить не успел. Пришел Кар и забрал Лию. Так что окончательный лоск моему парадному костюму придавали уже Гарри и Ириль. Причем, после ухода Вейлы, накинулись они на меня с утроенной силой. Эх, знал бы, что придется обрядиться в темно-красный халат, с золотой оторочкой, фиолетовую тунику до середины бедра с широким кожаным ремнем и в темные брюки, заправленные в мягкие полусапожки, нашел бы способ отбрехаться от приглашения императора. Из всего наряда мне только сапоги и понравились. Ну, еще пояс с крупной пряжкой был ничего. Но больше всего, меня убивал халат, отчего-то называемый мантией, призванной показать мою близость к университетским кругам.

А потом заявился Ир, вывалился из-за деревьев, которые теперь скрывали вход в наше скромное обиталище, и произнес подозрительно бодрым и воодушевленным тоном:

— Мы с дедом придумали тебе придворный чин.

— Это значит, что пора скрываться бегством?

— Нет. Это значит, что твое пребывание при императоре будет оправдано в глазах общественности.

— А зачем мне к нему близко приближаться? Я могу чисто символически в сторонке постоять.

— Слушай… — начал он, все больше раздражаясь, но я его перебил:

— Да, мне все это не нравится. И я не собираюсь этого скрывать!

— С нами — сколько угодно, — вмешалась Ириль, — но ты же не думаешь, что сможешь себя так вести при дворе?

— Да, знаю я. Но пока у меня еще есть возможность высказаться, не собираюсь её упускать.

— Не упустил? — с сарказмом уточнил Ир, а, когда я обреченно кивнул, схватил меня за локоть. — Теперь пошли!

— Куда?

— Именной знак из рук императора получать. Думаешь, зря девчонки тебя переодевали?

— Это ты мне так изощренно мстишь?

— Может быть.

— А если я отвечу тем же?

— Попробуй!

В общем, мне на шею надели какую-то цепь, похоже, что из золота, на которой болталась внушительная бляха, непонятной конфигурации и странными символами по кругу. Переводчик, почему-то отказался для меня их переводить. Хорошо хоть проделано все это было в почти домашней обстановке личного кабинета императора. Без посторонних: только сам Снежень, Камюэль, Ир и я. Даже Пестрый отсутствовал. Но, после оглашения моей новой должности, я не смог сдержать улыбку. Сразу стало понятно, откуда ветер дует. Ир с дедом, оба, уже обзавелись земными мерцаниями, так что неудивительно, что ни о каком семейном психологе для императорской семьи речи не шло, на предстоящем приеме мне полагалось присутствовать в качестве специалиста по межрасовым взаимодействиям. Словно в одночасье домой вернулся. Ну Ир, ну удружил. Просто нет слов.

Чтобы как-то сдержать рвущийся на волю слегка истерический смех, решил спросить Камю о Геннадии и его сыне. И, по-моему, кардинал не ожидал, что я заговорю о них в присутствии императора. Разумеется, Снежень, словно между прочим, поинтересовался, о ком идет речь. Вдвоем с Камюэлем мы быстро ввели его в курс дела. Я отчего-то решил, что император может стать моим союзником в этом вопросе, но он, выслушав доводы кардинала, принял его сторону. Да, что там! Послушав, что именно сподвигло Барсима-старшего на это решение, я и сам был склонен с ним согласиться. Конечно, Гена — мужик хоть куда, Камю с этим даже не пытался спорить. Но в Вовке он видел потенциальную угрозу. Если бывший военный априори умеет хранить тайны государственного значения, то бесконтрольный школьник — это совсем другая история. Про бесконтрольность, как я понял, он сказал явно с намеком на Илюху. Своего брата, по мнению эльфа, довольно неплохо контролировал я сам. А Вовку, когда Геннадий на работе, проконтролировать будет некому. Не подселять же его ко мне, правда? Мне, конечно, хотелось бы верить, что он окажется таким же сознательным, как Илья. Но утверждать это на сто процентов я не мог. Пришлось смириться с решением Камю. В конечном итоге, это он у нас второй эльф в стране. Ему и карты в руки.