Чтение онлайн

Что-то в моих словах, кажется, расстраивает ее: из глаз снова начинают течь слезы. И это позор. Она причиняет мне меньше дискомфорта, когда держит себя под контролем.

— Тебе нужно где-нибудь остановиться?

— Да, — подтверждаю я, обходя Пако, который прижался мордой к моему ботинку, и я чувствую, как его плоские зубы проверяют ширину моей ступни. — Прекрати, — предупреждаю я.

Голова женщины резко откидывается назад.

— Что ты сказал?

— Я сказал ему, чтобы он перестал пробовать мой ботинок, — я указываю на осла. — Познакомься с Пако. Он хитрожопый осел.

Словно в доказательство, он двигается вперед, следуя носом за ботинком, и сжимает его зубами, пока сенсоры на пальцах ног не посылают предупреждающие сигналы в мой мозг.

Укусив меня за сапог, он замер, поэтому я позволяю ему покусывать мою ногу через кожу, а сам тянусь к седельным сумкам на боку и начинаю вытаскивать мои немногочисленные пожитки. Запасные патроны к пистолету, который я ношу в набедренной кобуре, запасную рубашку, джинсы, носки и то, что осталось от моих денег.

К сожалению, покупка Пако обошлась мне в половину того, что у меня было. Я бросаю на животное кислый взгляд и отдергиваю ботинок от его сжатых губ и кусающих зубов. Борясь с желанием зарычать на него, я отступаю назад.

Я направляюсь к гнедой лошади, бросая последний взгляд на палевую, оценивая ее нежно-кремовый цвет. Поскольку женщина не сказала, могу ли я взять ее, предполагаю, что в ее ответ отрицательный. Приближаясь к крупу животного, я провожу рукой по его бедру. Здесь, на левом боку, выжжено клеймо: 6 = 6.

Бренд «Scab». Точнее, «Scab Six».

Мои первоначальные исследования об этой планете углубились в изучение клейм ранчо. Клейма со знаком равенства известны как клейма бренда «Scab», потому что две выжженные линии часто заживают вместе, образуя толстый единый шрам.

Хотя клейма по определению должны быть узнаваемыми, клеймо «Scab» выделяется. Размышляя об этом, я открываю седельную сумку каштановой лошади, собираясь положить свои вещи внутрь… и останавливаюсь.

— Что случилось? — спрашивает женщина, стоя у меня за локтем.

— Здесь лежит местная валюта, — отвечаю я. — Довольно много, кажется.

Резкое движение привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд на неё. Но, когда я поворачиваюсь, она замирает. Она смотрит на меня, и на её лице читается неуверенность.

— Я предполагаю, вы можете точно посчитать местную валюту? — спрашиваю я.

Мое заявление или вопрос останавливают ее слезы, что немного успокаивает меня.

— Местная валюта? — переспрашивает она.

Я наклоняю голову в сторону седельной сумки, держа свои вещи в руках.

— Местные деньги. Ты можешь их пересчитать? Я провел обширное изучение, но, боюсь, так и не разобрался, — я бросаю хмурый взгляд на Пако. — Конюх пытался мне помочь, но я ушел оттуда в еще большем замешательстве, чем раньше.

Что-то пробегает по лицу женщины.

— Ты просил конюха помочь тебе с деньгами?

Я киваю.

— Когда я платил за него, — я киваю в сторону Пако. — Я сказал конюху, обслуживающему конюшни, что не уверен в своих навыках, и попросил его подтвердить, правильно ли я подсчитал валюту. Он сообщил мне, что я ошибся, и внес коррективы, но когда я попросил его объяснить мне, я ушел в еще большем замешательстве, чем когда-либо.

К моему удивлению, женщина делает шаг в мою сторону. Когда она опускает взгляд на свои ноги, становится ясно, что она сама удивлена этому. Она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.

— Отойди, я посмотрю.

Я делаю, как она говорит.

Медленно, настороженно наблюдая, она обходит меня и заглядывает в седельную сумку.

То, что она видит, заставляет ее руки опуститься.

— О БОЖЕ!

— Все так, как я думал? — спрашиваю я, думая, что угадал правильно, но нуждаясь в подтверждении.

— Должно быть… — она замолкает и оборачивается, чтобы посмотреть на меня оценивающим взглядом.

Я киваю гнедому.

— Вторая седельная сумка пуста? Я бы хотел убрать свои вещи.

— Ммм, — говорит она, глядя на меня. — Дай я проверю.

Пока она это делает, лошадь переносит вес тела на другое бедро, приподнимая одно из задних копыт и опираясь на носок. Мне нравится её явное спокойствие.

У меня на боку сильно дергается кобура.

Лохматая голова Пако прижимается к моему бедру, а его рот крепко сжимает рукоятку оружия в кобуре. Он пытается вырвать его.

— Пако, прекрати, — когда это его не останавливает, я пытаюсь рассуждать логически. — Если ты случайно активируешь его, ты навредишь себе или кому-то еще. Это не самый мудрый поступок.

Он снова дергает за рукоять, и я заглядываю внутрь его биокаркаса, видя, что происходит внутри мозга. Область, отвечающая за шалости и любопытство, светится, как будто горит огнем.

— Тут была еда, — говорит женщина, и я отрываю взгляд от черепа Пако и вижу, что у нее заняты руки. — Я вытащила ее, чтобы ты мог положить туда свою одежду. Еду, которая не поместится обратно, можно положить в другую сумку вместе с… деньгами.

Что-то обнадеживающее мелькает в ее взгляде, когда она произносит это слово. Но затем она бросает взгляд в мою сторону, на пистолет, который снова виден только потому, что Пако опустил голову и снова прижался ртом к моему ботинку.

Отстраняясь от него, я беру опустошенную седельную сумку гнедой, наполняю ее своими вещами и обхожу животное, чтобы осмотреть, какие продукты держит женщина. Я пожимаю плечами и объясняю:

— Я не знаю, какие блюда мне здесь нравятся, но если вы выберете для меня наиболее подходящие варианты, я был бы вам очень признателен. Тогда я отправлюсь своей дорогой.

Она опускает взгляд на свертки в своих руках. А затем поднимает на меня взгляд, как будто… оценивает, я думаю.

— Не хотели бы вы… — слеза скатывается по ее щеке, и я напрягаюсь, не готовый к тому, что она снова начнет плакать. — Хочешь остаться здесь? С… нами?

Я чувствую, как кожа по обе стороны моего носа стягивается от отвращения.

— С мертвыми телами?

— Нет, — выдыхает она, а затем поворачивается и принимается наполнять седельную сумку с деньгами продуктами, которые могут в нее поместиться. Один круглый предмет не влезает, и она держит его в руках, когда снова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Закусив губу, она показывает на свой живот. — Со мной и нашим… нашим… моим ребенком.

В ее глазах появляется еще больше жидкости с запахом соли.