Чтение онлайн

— Вот луковицы…

— Да. Я их туда положила… потом забыла. Я собиралась тушить мясо. Я завернула луковицы во фланельку и оставила там.

Мисс Офелия приподняла бумажку из-под душистых трав.

— Я бы очень просила миссис не трогать этих вещей, — произнесла Дина уже более решительным тоном. — Я люблю знать, где что находится, когда мне что-нибудь нужно.

— Но вы ведь видите, что бумажка порвалась.

— Так удобнее доставать.

— Но вы видите, что все травы рассыпаны.

— Ну конечно… раз миссис все перерыла. Миссис сама все рассыпала! — И Дина в крайнем волнении приблизилась к ящику. — А что, если б миссис поднялась в гостиную и там подождала, пока у меня будет время навести порядок? Я все приберу, но я ничего не могу делать, когда хозяйка стоит у меня над душой… Что ты зеваешь, Сэм? Зачем ты подпускаешь мальчишку к сахарнице? Я тебе сейчас!

— Дина, я сама все приберу на кухне, — сказала мисс Офелия. — И я надеюсь, что в дальнейшем вы будете поддерживать порядок.

— Господи, мисс Офелия! Нельзя же леди заниматься таким делом! Нет, никогда я не видела, чтобы леди занимались такими вещами! Ни старая госпожа, ни мисс Мари… Нет, никогда!

Дина в гневе расхаживала по кухне, в то время как мисс Офелия собственными руками разбирала, складывала стопками, вытирала, чистила, расставляла по местам кухонную утварь, и все это с такой быстротой, что Дина совсем обомлела.

— Если северные леди так ведут себя, значит, они не настоящие леди, — заметила она, обращаясь к одному из своих помощников, когда Офелия исчезла из виду. — Я не хуже других умею прибирать, когда наступает время для мытья и уборки. Но я терпеть не могу, чтобы леди путались в мои дела и запихивали мои вещи в такие места, где мне их потом не найти!

Нужно отдать Дине справедливость: время от времени на нее находила какая-то неудержимая потребность наводить чистоту и порядок. Это были, по ее словам, «дни генеральной уборки». В такие дни она до дна перебирала ящики и вытаскивала из буфетов все содержимое. Все это расставлялось и разбрасывалось по полу и столам. Беспорядок воцарялся в ее владениях поистине невообразимый. Затем она закуривала трубочку и внимательно рассматривала все предметы кухонного обихода, обсуждая способ их применения. Привлекая на помощь молодое поколение, она заставляла до блеска начищать котлы, кастрюли и сковороды.

Когда все кастрюли и блюда были вычищены, столы сияли белизной, а все лишнее было рассовано по углам, Дина переодевалась в яркое платье, обматывала голову пестрым платком и повязывала белый передник. Затем она изгоняла из кухни всех своих юных подручных, чтобы подольше «сохранить порядок».

Впрочем, периодическое рвение Дины к чистоте не было лишено некоторых отрицательных сторон: Дина бывала так восхищена блеском своих кастрюль и сковород, что упорно отказывалась пользоваться ими.

Постепенно мисс Офелии удалось навести некоторый порядок в доме. Однако все труды ее по привлечению к этому делу слуг были подобны труду Сизифа или Данаид [19] . Придя в полное отчаяние, она обратилась за помощью к Сен-Клеру.

— Не придерживаться никакого порядка, не дорожить временем, не знать ни для чего места — ведь это недопустимая расхлябанность! — возмущалась она.

— Дорогая моя Вермонт, вы, северяне, придаете нелепое значение времени. Какую цену может иметь время, объясните мне, пожалуйста, для человека, у которого его вдвое больше, чем он в состоянии заполнить? Что же касается распорядка дня, то ведь если у человека нет другого занятия, кроме лежания на диване, то какое значение может иметь, если завтрак или обед будут поданы часом раньше или позже? Дина кормит нас изумительнейшими обедами — супы, рагу, жаркие, десерт, мороженое, пломбиры и тому подобное. Все это она умеет вызвать из бездны хаоса и мрака. Восхитительно, не так ли? Но упаси нас бог спуститься в кухню и увидеть, как все это изготовляется: мы бы ни к чему не решились больше прикоснуться! Дорогая сестрица, перестаньте думать об этом. Все равно толку не выйдет. Вы потеряете душевный покой, а Дину заставите потерять голову. Пусть делает как хочет!

— Но, Огюстэн, вы и представления не имеете, в каком виде я нашла все на кухне!

— Вы полагаете, я не знаю, что скалка, которой она раскатывает тесто, валяется под кроватью, а терка находится у нее в кармане вместе с табаком? Что на кухне шестьдесят пять сахарниц, и все они рассованы бог весть где? Что она вытирает посуду — когда столовой скатертью, а когда и лоскутом от своей старой юбки? Но в том-то и чудо, что при всем этом она готовит восхитительные обеды. А кофе? Какой кофе! О ней нужно судить, как о генералах и государственных мужах… по одержанным победам.

— Но расточительство, но ужасные траты?

— Правильно! Заприте все, храните при себе ключи. Выдавайте продукты по мере надобности, но не вздумайте проверять остатки. Это, пожалуй, еще единственный путь!

— Не скрою, Огюстэн, что меня все это беспокоит. На меня подчас находит сомнение: честны ли они? Можно ли на них полагаться?

Огюстэн от души расхохотался при виде серьезного и расстроенного лица мисс Офелии, когда она задавала ему этот вопрос.

— Нет, сестрица, это просто невероятно, просто невероятно! — восклицал он. — Честны? Да неужели на это можно рассчитывать? А почему бы им быть честными? Что мы для этого делаем?

— Почему вы не стараетесь воспитать их?

— Воспитать? Та-та-та! Какое я могу им дать воспитание? Похож я на воспитателя, нечего сказать! Что же касается Мари, то она скорее способна сжить со свету всех рабов, чем обратить на путь истины хотя бы одного.

— Но не может же быть, чтобы среди них не было честных людей!

— Конечно, есть. Иногда природа ради забавы создает такого простого, наивного, преданного человека, что даже самое зловредное влияние не способно испортить его. Но поймите: уже у груди матери чернокожие ребятишки понимают, что успеха и благополучия они могут добиться, только пробираясь окольными путями. Только эти пути возможны и в отношениях с родителями, и с хозяевами, и с хозяйскими детьми, товарищами их детских игр. Лицемерие, ложь становятся привычкой, без них не обойтись. И наказывать их за это нет основания. Такие люди, как Том, — это исключение и чудо!

— А что же будет с их душами! — воскликнула мисс Офелия.

— Ну, признаюсь, это уж меня никак не касается. Меня интересует только земная жизнь. Принято считать, что чернокожие отданы на земле во власть дьяволу во имя блага белых. Кто знает, может быть, на том свете картина будет иная.

— Какой ужас! — прошептала Офелия. — Ах, рабовладельцы! Постыдились бы вы хоть самих себя!

— Право, не знаю, чего мне стыдиться. Нас окружает довольно приличная компания. Приглядитесь к тому, что творится во всем мире: всюду низшие классы приносятся в жертву высшим. Примером может служить хотя бы Англия. А между тем весь мир клеймит колонистов Южной Америки за то, что наш способ угнетения несколько разнится от их способов.

— В штате Вермонт все люди свободны, — возразила Офелия.

— Согласен. В Новой Англии и в Северных штатах дело организовано несколько лучше, чем у нас. Но, мне кажется, звонят к обеду… Итак, сестрица, забудьте на время о ваших тяжких заботах и пожалуйте к столу!

Вечером мисс Офелия находилась на кухне. Внезапно один из негритят громко закричал:

— Вон идет тетка Прю, идет и ворчит, как всегда!

Вошла высокая и сухая негритянка, неся на голове корзину с горячими булочками и сухарями.