Чтение онлайн

— Как срубить?

Слова девочки его испугали. Для Алика срубить дерево — все равно что ударить человека топором по ноге.

Снимавший сапоги мужчина уловил, должно быть, беспокойство в голосе мальчика.

— Это наше первое Рождество на новом месте, Алик. Зачем покупать елку, если под боком целый лес? — развел он руки в стороны.

Мальчику хотелось предостеречь отца Лены от прогулки в лес, но во рту у него пересохло, а язык стал непослушным, как у деда после падения. Алик придвинулся ближе к Лене. Мишка улегся между ним и мужчиной, образовав труднопреодолимую меховую преграду. Мальчику хотелось ухватиться за руку Лены и спрятаться за ее спиной. Он вспомнил, что в школе, когда пошел в первый класс, делал то же самое, укрываясь за маминой спиной.

— Елки в Бресте — куда лучше, папа. А эти… они…

— Неокультуренные?

— Ужасные, — пробурчала Лена.

— Наша Лена — та еще принцесса! — хмыкнул мужчина.

В гостиную вошла мама девочки. В руках она держала чашку, которую передала мужу.

— Мы переехали сюда, чтобы жить подальше от всего этого.

— Мы переехали, и теперь рядом вообще ничего нет, — отрезала Лена.

Впервые мальчик уловил в ее голосе горечь.

Отец девочки пил, издавая звуки, очень похожие на те, что мальчик слышал во время перехода через болота, когда сапоги деда чвакали в грязи.

— А как у вас, Алик?

Мальчик вздрогнул, но ничего не сказал.

— О чем ты, папа?

— У вас дома будет елка?

— Не из этого леса.

Еще один глоток, напоминающий болотное чваканье.

— Лес — самое подходящее место для Рождества. В нашем лесу живет Дед Мороз. Ты знал об этом, Алик?

— Скорее, там обитают дикари, а не Дед Мороз, — как бы вскользь заметила Лена.

Ее отец признал свое поражение.

— Ну, может, мы его и не увидим. Не исключено, что все это — выдумки. Но ты, Лена, еще не настолько взрослая, чтобы не верить в сказки.

И он отправился в кухню к жене.

Мальчик сказал:

— Я знаю много лесных сказок.

По лицу Лены промелькнула тень раздражения. Ее отец остановился, так и не дойдя до двери.

— Оказывается, ты умеешь разговаривать!

Мальчик тут же онемел.

— Какие сказки ты знаешь, Алик?

— О Бабе-яге… — прошептал он.

— Хорошо, — сказал мужчина. — В этой сказке события происходят в лесу. Не удивлюсь, если это тот самый лес. Впрочем, я еще не видел здесь ни одной ведьмы, ни одной избушки на курьих ножках. А ты, Лена?

Сцепив зубы, девочка отрицательно покачала головой.

Лицо мальчика пылало так, словно он сидел совсем близко к жаркому костру, разведенному дедом в лесу.

— Я знаю и другие истории, — наконец решился он. — В лесу жили партизаны, а за ними охотились солдаты. Иногда эти солдаты ловили мам и пап, мальчиков и девочек, забирали у них жизни и передавали деревьям.

Отец Лены молчал. Почему-то он выглядел неприятно удивленным, даже огорченным.

— Это было во время зимних войн, — осмелился добавить мальчик.

— В прошлом были ужасные войны, Алик, но они давно закончились.

Он направился к окну, где, словно коврик из волчьей шкуры, лежал Мишка. Рядом стоял книжный шкаф. Присев на корточки, мужчина оказался не выше мальчика ростом, но намного шире в плечах и крупнее. Пальцы его пробежали по корешкам и выбрали одну книгу. Вытащив ее, мужчина подошел к мальчику и хотел сунуть книгу ему в руки, но Алик растерянно отступил назад, и он передал книгу дочери.

— Старая книжка… для маленьких, — пробормотала девочка.

Ее отец перевел взгляд на мальчика у нее за спиной.

— Кое-какие из этих сказок, Алик, довольно жестокие. Народные легенды тоже не отличаются добротой. Их слагали во времена, когда люди не умели писать и еще не знали, что такое книги. И вот семьи собирались по вечерам у очага, снаружи сгущалась тьма, а они рассказывали друг другу о том, что случилось в давние времена.

— Но даже тогда этот лес уже был здесь, — тихо сказал мальчик.

— Леса были здесь всегда, — согласился с ним мужчина.

Он не то погладил, не то потрепал дочь по волосам.

— Тебе есть чему поучиться у друга, Лена. Если бы ты вела себя разумнее, мы могли бы остаться в Бресте.

И он ушел в кухню.

Сверху струился призрачный зимний свет. Солнце словно повисло, зацепившись за верхушки деревьев на горизонте. Там, где солнечному свету удавалось пробиться сквозь снеговые шапки на ветвях, он низвергался вниз каскадами световых пятен. Пятна переползли со входа в барсучью нору на королевский дуб, возле корней которого виднелись воткнутые в землю палки и обглоданные заячьи кости, оставленные на пропитание лесным мусорщикам.

Это не сказка… Это не сказка… Это не сказка…

Старик потянулся и обнаружил, что остался один.

В спальне напряжение спало. Теперь мальчику не надо было лгать и притворяться тем, кем он на самом деле не был. Положив книгу на кровать, Лена открыла ее. Мальчик увидел буквы и черно-белые картинки. Лена водила пальцем под словами, но для мальчика буквы оставались ничего не значащими каракулями. Ему проще было читать сказки леса по коре деревьев или прожилкам листьев.

— А вот и Баба-яга, — сказала Лена, указывая на рисунок сморщенной лесной ведьмы. Волосы ее, словно на бигуди, были накручены на сосновые шишки и желуди. — А вот что осталось от маленьких детей, которых она съела.

— А есть здесь сказки о зимних войнах и Зимнем Короле?

Девочка смущенно улыбнулась.

— Никогда не слышала. Кажется, таких сказок вообще нет.

Мальчик присел на краешек кровати и склонился над книжкой, с интересом рассматривая картинки. Лена продолжала перелистывать страницы.

— Но дед их знает…

— И что?

— А в книге этих сказок нет.

— Есть и другие сборники сказок.

— Но ведь здесь есть сказка о Бабе-яге.

— В любом сборнике сказок она есть. — Поколебавшись, девочка добавила: — Мне не нравятся сказки твоего деда. О чем он рассказывал, когда охотился на оленя?

— О том, как мужчина сбежал из Гулага. Он хотел вернуться к своей девушке в лесу. Другие мужчины, которые сбежали вместе с ним, проголодались и превратились в чудовищ, поедающих друг друга.