Хижина
Шрифт:
Мелкий дождь плотной моросью мешал смотреть вперед. Алесь обходил очередной разрушенный многоэтажный дом, выходил из-за угла толстого обломка. Как тут же, он наткнулся на неизвестного солдата, который готов был стрелять. Алесь сильно испугался неожиданной встречи. Его глаза засуетились. По бледному телу пробежала дрожь. Оступившись от испуга чуть назад, он одной ногой стал на обломок красного кирпича. И от того Алесь, не желая, согнул правую ногу в колене, чуть было не повалился на мокрую груду мусора.
Перед Алесем стоял человек среднего роста, в черном плаще, который совсем не ожидал увидеть рядового Травника перед собой. От внезапной встречи автомат незнакомца готов был выпустить пулю в растерянного парня, но тот совладал с собой и опустил оружие.
– Эй, не дрожи ты так! Пойдем. – с уверенным тоном произнес незнакомый, подовая руку Алесю.
5
В центре города, средь разрушенных домов, стояло одинокое нетронутое двухэтажное здание. Мелкие капли дождя продолжали бить по его красной крыше. Ветер слегка загонял дождь в незастекленные окна постройки. А крошечные брызги мочили последние околооконные пыльные уголки этажей.
Стены первого этажа твердо держали на себе все здание, несмотря на частично осыпанную, расколотую белую штукатурку. На пыльном полу лежало множество разломанных и уцелевших деревянных рам выставочных картин. Самих же произведений на первом этаже видно не было. Одинокий металлический стул, перевернутый ножками вверх, торчал из кучи разноцветного мусора. Повсюду были разбросаны гильзы. Несколько кусков красного кирпича валялось около стен. Очень много мелких осколков от разбитых стекол и зеркал. Железобетонная лестница, которая соединяла два этажа, находилась в полуразрушенном состоянии. В ней не хватало нескольких целых ступенек. Входных дверей также не было и холод вольно гулял по всем помещениям. Около широкого дверного проема лежали пара мертвых солдат, их еще прошлым днем затащили сюда, во время взрывов бомб и минометов. Тела были укрыты темно-зеленой тканью, которая скрывала холодные лица солдат.
Капитан Котляров, который руководил всей десантно-штурмовой группой солдат, приближался к зданию. За его спиной вслед за ним шли двое солдат. Командир был уверен в том, что он первым вбежит в уцелевшее здание с двумя солдатами. Но здесь, в заброшенной картинной галерее, уже находился рядовой Огурцов. Кареглазый, высокий, худой паренек с вытянутым лицом, слегка подрагивал от холодного потока воздуха, что тянулся со всех окон. Солдатик не снимал с себя уже высохший черный плащ с тела, он укутался им, пытался, как можно больше, согреться. Сжавшись в сухом углу, Огурцов своими тонкими пальцами пианиста, держал перед собой автомат. При этом напряженно вслушивался во все окружающее звуки.
В момент, когда в здание вошел встревоженный командир с двумя солдатами, юный Иван Огурцов быстро поднялся с пола, выпрямился и убрал с бледного лица растерянный вид. Плащ распахнулся и Огурцов всем своим телом мгновенно ощутил и принял весь холод весеннего утра. Он еще сильнее задрожал.
Круглолицый Котляров, ступая на мелкие осколки стекла, подошел к Ивану.
– Ты здесь один? – спросил с серьезным видом капитан, опустив широкие русые брови над голубыми глазами.
– Так точно. – ответил Огурцов, и сжал все свои мышцы тонкого тела, чтобы избежать дрожи перед капитаном.
Затем, когда Котляров отошел, рядовой тут же расслабился и снова задрожал.
Уверенный в себе командир не доверял Огурцову из-за его юного возраста, считал, что Иван не обходил все помещения, а просто сидел здесь в ожидании прихода его сослуживцев. И чтобы убедиться в словах Огурцова, Котляров молча указал движением руки и пальцев рядовому Зуйко осмотреть помещения первого этажа.
В это время к Огурцову подошел сорокапятилетний солдат Мельник.
– Не бойся ты, война завтра закончится. – оптимистично произнес мужчина.
– Я не боюсь. Это все от холода. Я же южанин. – сквозь дрожание широких губ ответил Огурцов.
Затем командир Котляров обратился к ним двоим:
– Хватит болтать! За работу. На позиции! – приказал Котляров, указывая руками на посты рядовых.
Здание, в котором находились солдаты, имело особую конструкцию: фронтальная часть была с оконными проемами на всех этажах, боковые стены были полностью застроены, задняя часть имела окна только на втором этаже и одну дверь на первом. Поэтому здесь было удобно укрываться до начала военной операции.
Для командира Котлярова сегодняшнее утро было мрачное и сырое, чем прошлое. Широкоплечий командир снял с себя черный плащ и повесил его на толстый гвоздь, торчащий в стене. Бросил в сторону каску и надел на лысую голову серую, с желтыми полосами фуражку. Неприятные чувства тронули его душу.
Рядовой Зуйко быстро вернулся и встал перед ним.
– Капитан? Все чисто! Запасной выход завален, все помещения пусты и не имеют угроз. Жду дальнейших указаний.
– Видишь полуразбитую лестницу? Сооруди что-нибудь, исправь ее и заберись на второй этаж. Осмотрись там, после доложи мне. – уверенно твердым голосом произнес Котляров.
Светловолосый, исхудавший за последние дни войны, двадцатипятилетний парень Зуйко был настоящим солдатом. Его желто-зеленые глаза на овальном лице не знали усталости и всегда устремленно смотрели вперед. Невысокого роста парень ответственно выполнял все приказы командира. Зуйко снял с головы капюшон и пару капель пали на его заостренный нос, на розовые щеки и быстро стекли на тонкие сухие губы.
– Слушаюсь, капитан. – глухим голосом ответил рядовой.
Он тут же рванул с места к полуразрушенным серым ступеням, что вели наверх. Солдат гордо подвинул оружие за спину, спрятал его под плащом и тщательно стал искать подходящий материал.
Котляров подошел к центральному дверному проему, приподнял сырое темно-зеленое полотно, посмотрел на вражеские мертвые тела и недовольно скривил свое круглое лицо. Выразительные морщины окружили его голубые холодные глаза. На бетонном полу лежали два безоружных солдата: мужчина и женщина. Видимо, после их смерти, кто-то утащил их винтовки. Тела были в черно-белой камуфляжной экипировке, на груди были зеленые цифры. У одного из мертвых людей голова почему-то находилась без защитного шлема. На женской зеленой коже лица были мелкие раны и застывшая темно-красная кровь. Ее зеленые губы слегка побелели, короткие черные волосы были испачканы пылью. Капитан убедился в том, что под темно-зелеными плащами лежали солдаты его противника. Затем вернув полотно, он укрыл их тела и отошел. Котляров тревожно подумал о своих солдатах, как же быстро поредела его небольшая и не столь обученная группа, что двое солдат, к рассвету, по-прежнему не добрались в это место. Возможно, их мертвые тела уже лежат где-то в грязи, убиты зелеными людьми. Командир быстро отпустил тяжелые мысли, отбросил болезненный взгляд и поспешил разобраться с вражескими мертвыми телами.
– Огурцов, Мельник, ко мне! – тихим голосом призвал высокорослый командир.
Рядовые солдаты находились неподалеку от него, дежурили у окон. По их черным плащам стекали прозрачные капли воды. Руки солдат слегка промерзли от холодной непогоды, просили тепла. Солдаты быстро бросили взгляд на командира и вместе поспешили к нему. Сняли капюшоны, под которыми скрывались серые каски.
– Нужно убрать убитых с прохода. Оттащите их в ту сторону. – указал Котляров на узкую стену, в центре которой просматривались красные кирпичи от обвалившейся штукатурки.