Чтение онлайн

Она открывает рот, несомненно, чтобы отчитать меня, но я останавливаю ее. — Это был не вопрос. Это была просьба, милая.

— Хорошо.

Она подносит таблетку к губам и проглатывает ее.

Возможно, мы пробудем здесь не так уж долго.

Что ж, приятно было думать об этом, пока это продолжалось.

Если я когда-либо считал, что могу контролировать себя, то этот вечер показал мне, что это не так. Мы не делали никакой работы, потому что всякий раз, когда кто-то из нас что-то говорил, Сэмюэль язвительно комментировал, и он шел по опасной линии — для всех нас.

Я внимательно наблюдаю за ним с каждым его словом. Я вижу, что складки у его глаз становятся более заметными, когда говорит Офелия. Затем Элиас высказывает свое мнение, и ноздри Сэмюэля раздуваются. В его выражении лица проскальзывает раздражение. Уилл смеется над моей шуткой, а Сэмюэль фыркает под нос, прикусив губу.

— Мы должны завалить присяжных статистикой о том, кто вероятнее всего совершил преступление. В конце концов, у нас есть два разных подозреваемых. Только один подходит под профиль, и это точно не наш клиент.

Тея предлагает другую идею, и… Сэмюэль с громким треском откладывает iPad. Как будто ее голос — это спусковой крючок, который ломает его сопротивление сказать что-то резкое.

Он встает, отпихивая стул. — Неужели ты настолько глупа, что думаешь, что это сработает? Присяжные услышат, как ты обвиняешь проклятого свидетеля вместо того, чтобы защищать своего клиента.

Я согласен с ним в том, что это ужасная идея, но его слова заставляют меня насторожиться.

Я отталкиваюсь от стены, Офелия замечает мое движение, лежа на полу. Мы уже не сидим за столом, когда на часах показывает полночь. Никто из нас не думал, что мы пробудем здесь так долго, но учитывая, как трудно заставить всех нас согласиться на что-то без жалоб, я не удивлен.

Закрыв книгу по криминалистике, я сжимаю ее в руке.

Уилл зевает, совершенно не заинтересованный в разговоре в данный момент, пока Элиас набирает на ноутбуке идеи, которые у нас есть, чтобы потом сделать из всего этого и общий, собранный воедино план для инсценированного испытания.

Сэмюэль наклоняет голову, глядя на Тею. А она смотрит на него в ответ.

— Прости? Кто ты такой, чтобы говорить что-то подобное?

— Например? Правду? Новость, принцесса, ты слишком глупа, чтобы стать адвокатом по уголовным делам. По крайней мере, хорошим адвокатом. Родительские деньги могут помочь тебе пройти через Кембридж, но когда ты станешь самостоятельной и чья-то жизнь будет в твоих руках, ты все основательно испортишь.

В этот момент Уилл отталкивается и закрывает пространство между собой и Сэмюэлем. Я чувствую его ярость в каждом движении и наблюдаю за тем, как он толкает его к стене. Раздается громкий шлепок, а затем треск костей. Мне не нужно проверять, чтобы понять, что это была спина Сэмюэля. Однако из-за дымки в глазах он совершенно не замечает всего этого. Он ухмыляется и хихикает.

Тея делает несколько шагов в сторону брата, но я успеваю схватить ее прежде, чем она это делает. Она не должна останавливать его, и как бы я ни видел боль в ее глазах, я знаю, что она сделает это. И мы не можем допустить, чтобы она это сделала.

Элиас шепчет Уиллу и оттаскивает его от Сэмюэля.

Это не может закончиться вот так.

Тея

Ксавьер прижимает меня крепче, его пальцы сжимают мое запястье так сильно, что я уверена, это оставит след. Его тело прижато к моему так, что я чувствую его тепло, распространяющееся через него и смешивающееся с моим. Кровь в моих венах пылает, и мои щеки становятся ярко-красными, так что даже при тусклом свете я уверена, что все это видят.

Сэмюэль делает еще несколько шагов, на его лице появляется ухмылка. Но это не та, к которому я привыкла, которую так люблю. Это не Ксавье. Все мое тело зудит от желания стереть ее кулаками. Почему-то я вспоминаю, что Уиллу необходимо везде носить с собой нож-бабочку. Мой взгляд останавливается на его кармане, и я вижу его руку внутри него. Он думает о том же, о чем и я, борясь с тем, что он хочет сделать, а что не должен — хотя это совершенно одно и то же.

Наши глаза встречаются, и между нами возникает молчаливое понимание.

— Вы просто богатые дети, которые думают, что могут делать все, что хотят, и деньги ваших родителей избавят вас от любых неприятностей. Мурс (прим. американский хип-хоп исполнитель, темнокожий. Сэмюэль здесь отождествляет его имя с Теей) будет прикрываться тем, что они черные, говорить, что кто-то сделал расистский комментарий, и все будет просто идеально. Вы никогда ни для чего не работаете, — продолжает Сэмюэль, подходя ближе ко мне и Ксавьеру.

У меня почему-то сводит живот, когда я понимаю, что это еще не конец, когда он указывает на все наши недостатки.

— Посмотри на себя, Теодора. Ты трахаешься с лучшим другом своего брата уже больше года и даже не понимаешь, что это перестало быть твоей идеей — ничего не говорить. Он играет с тобой на каждом шагу. Ты просто стала маленькой жалкой игрушкой Ксавьера, пока ему не надоешь. По крайней мере, благодаря мне, теперь, когда Уилл знает, это произойдет скоро.

Мое сердце останавливается, и я слышу, как оно опускается в желудок. Пульс учащается с каждой секундой. Звенящая тишина делает все еще хуже.

Я больше не смею смотреть на брата. Но я снова чувствую на себе его взгляд. На этот раз в поисках ответа на вопрос, правда ли то, что говорит Сэмюэль. Но ни я, ни Ксавьер не готовы отрицать. Разве это что-то изменит? У Уилла и раньше были подозрения. Теперь в них просто больше смысла.

Элиас смеется, и его смех гулко отдается в моем теле. Он единственный, кто ничего не слышал о себе. И кажется, будто он напоминает Сэмюэлю, что он здесь. Я имею в виду… если нам всем придется столкнуться с версией Сэмюэля о фактах, то так тому и быть.

Моя голова раскалывается, в горле пересохло, и мне трудно говорить.

Почему-то мой разум работает со скоростью сто миль в секунду, чтобы точно определить каждый момент и стереть предыдущий. Я больше не могу вспомнить, что он сказал Офелии, или как сильно он ранил Уилла. Черт, единственные слова, которые могу вспомнить, которые он сказал мне, это то, что он разоблачил меня и мои отношения. Все это приходит и уходит, и мне хочется кричать от разочарования. Знаю, что я разозлилась, зла до предела… убийственна.