Чтение онлайн

По какой-то причине я оглядываюсь назад, что только подчеркивает мою глупость. Я вижу, как Ксавьер хватает девушку за плечи и довольно грубо отталкивает от себя. Вена на его шее пульсирует, и я понимаю, что он зол, но в то же время я снова понимаю, что его действия хорошо продуманы. Он отступает назад, и наши глаза встречаются.

Но ненадолго, потому что я ускоряю шаг и исчезаю из его поля зрения. Я снова могу дышать, и мое сердце замедляется. Даже если совсем немного, я чувствую себя лучше.

Он не подыграл ее действиям. Это единственное утешение.

Она поцеловала его в щеку. Не в губы.

Я знаю это. Я просто не хочу быть там, даже слышать его отказ.

Я выхожу на дорогу. Мои ноги двигаются быстрее, чем я думала. Как будто они знают, что мне нужно сбежать из этой ситуации, или, возможно, из моего разума. Чем быстрее я окажусь в окружении других людей, у меня будет прекрасный повод игнорировать все остальное.

Как только я переступаю порог библиотеки Кембриджского университета, я чувствую крепкую хватку на своем локте. Я не в состоянии бороться с его силой, поэтому останавливаюсь, и мое тело дергается. Я встречаюсь с серыми глазами Ксавье. Выражение его лица пустое. Горячее дыхание щекочет мою щеку, и от интенсивности его присутствия по моему телу пробегают мурашки.

Я напрягаюсь, ожидая оправдания, в которое я не поверю, но приму. Потому что именно так все и происходит. Он что-нибудь придумает и заставит меня усомниться во всем. По-моему, это называется газлайтинг (прим. форма псих. насилия, главная задача которого-заставить человека сомневаться в объективности своего восприятия). Самая жестокая форма манипуляции, которую Ксавьер любит использовать.

Я все это слышала. Глубоко под этим толстым покровом наивности я достаточно умна, чтобы понять, что он делает. Думаю, каждый, кто когда-либо подвергался манипуляциям со стороны любимого человека, понимает, что это такое. Дело в том, что мы слишком сильно любим, чтобы отпустить это и уйти. Хотя и должны.

Более того — на все плохие моменты приходится гораздо больше хороших. Потому что, несмотря ни на что, я знаю, что Ксавьер любит меня по-своему. Он заботится обо мне настолько, что держит меня рядом и хочет защитить. Он говорит все те вещи, благодаря которым я чувствую себя в безопасности. Он компенсирует то, что моя семья никогда не давала мне — внимание. Он рядом, чтобы бросить мне вызов на всех возможных уровнях. В этом учебном году также на интеллектуальном уровне.

— Я люблю тебя, Тея, — говорит он, подчеркивая «тебя».

— Я знаю это.

— Тогда перестань убегать от меня каждый раз, когда чувствуешь себя неуверенно, — продолжает он. — Никто не знает о нас, поэтому, естественно, они позволяют себе больше, чем обычно. Она не знает, что у меня есть девушка.

Я сглатываю. — Мне все равно, что она не знает. Меня даже не волнует, что она поцеловала тебя в щеку. Хотя она определенно хотела поцелуя другого рода. Я просто…

— Ты просто что, Тея?

Я делаю паузу, когда он обхватывает меня за талию. И снова я не могу мыслить здраво.

Мои пальцы дергаются, чтобы схватить его запястья и оторвать руку от меня.

Но я не делаю этого.

Сюрприз, сюрприз.

Я смотрю в его глаза. — Просто знаю, что ты не отказываешься от них так, как следовало бы. Все думают, что можно попробовать. Не потому, что они не знают обо мне. Ты не приглашаешь их, но и не отвергаешь однозначно.

Он закатывает глаза. — Потому что я не забочусь о них настолько, чтобы уделять им время. Любые слова больше, чем необходимо, бесполезны.

— Ты считаешь, что это не нужно?

— Нет, это не так. Я не трачу свои слова и энергию на тех, кто этого не заслуживает. А отвергать девушек — это для меня именно это. Я концентрируюсь на том, что важно.

Я скрещиваю руки на груди. — И что же это?

Он убирает прядь моих волос за ухо и ухмыляется. — Ты, Меллилла. Я жду. Это еще не конец. Ему есть что сказать, и я вижу это в его глазах. — Однажды люди узнают, что ты моя, и тогда я больше не буду иметь ее в своем распоряжении. Однажды, — повторяет он.

Иногда я сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит.

— Не лги мне.

— Зачем мне врать тебе?

— Ты уже делал это раньше.

Знаю, что делал. Я не могу точно назвать момент, когда и что это было, но таков Ксавьер — помешанный на контроле, лживый эгоистичный ублюдок… и любовь всей моей жизни.

Прикусив нижнюю губу, я наблюдаю, как ямочки на его щеках становятся глубже, а ухмылка превращается в небольшую улыбку. Он наклоняется.

— И все же ты любишь меня.

— И все же я достаточно глупа, — поправляю я его, прежде чем схватить его за шею и прижаться к его губам. Они мягкие, хотя и немного грубые, игривые.

Он приподнимает мою челюсть большим пальцем, и я поднимаюсь на цыпочки. Его язык выныривает, встречая мой, и он засасывает его в рот, прикусывает и целует меня с открытым ртом. Хныканье поглощается его губами, и он крадет мое дыхание.

— Я люблю тебя, — повторяет он.

Я не отвечаю. Хотя я тоже люблю его. И я поняла, что люблю его, когда начала оправдываться за то, что он причинил мне боль. Это никогда не было чем-то большим. Это мелочи — когда он игнорирует меня, уделяет время девушкам (неважно, что он говорит) и притворяется с Уиллом, что мы едва знакомы. Мне никогда не будет достаточно просто уйти, и он это знает.

Чем больше он контролирует ситуацию, тем больше я теряю контроль.

А он всегда контролирует. Он знает, что нужно делать, чтобы балансировать на грани, но при этом никогда не опрокидывать его за борт, облегчая мне жизнь.

Я понимаю, что люди не поймут ни меня, ни наши отношения.

Так что, возможно, проще скрывать это, чем пытаться придумать слова, которые были бы достаточно хорошим объяснением. Потому что я даже не уверена, что такие слова существуют.

Ксавьер

С последней улыбкой я притягиваю Тею ближе к себе, обнимаю и целую макушку ее диких, вьющихся волос. — Пойдем. Они, наверное, ждут нас, — говорю я ей.

Хотя у меня есть мысль затащить ее в какую-нибудь закусочную или ресторан, чтобы поесть, потому что я отчетливо слышу урчание ее желудка. Мне было бы все равно, если бы им пришлось начинать работу самим. Однако, как только делаю шаг назад, я вижу, что Офелия стоит у входной двери и смотрит на нас расширенными глазами.