Чтение онлайн

– Ублюдки! – Тяжелый удар по плечу. – На землю, ты, кусок дерь…

Джерин зашатался, но не упал. Третий, только что прибывший погонщик зарычал и снова ударил его дубинкой. На этот раз юноша рухнул в грязь. Погонщик, тяжело дыша, на мгновение замер над ним с поднятой дубинкой, но опустить ее не успел – его схватили остальные рабы. Там, где он упал, раздался жуткий, пронзительный вопль. Скованные цепью люди навалились на него грудой.

– Освободи меня, сынок. Быстрее.

Тощий протягивал к нему руки. Джерин мгновение колебался, затем приладил болторез к оковам. Напрягся и свел рукоятки так, что от усилий заныли предплечья. На один тошнотворный миг показалось, что болторез не поможет. Потом металлическое кольцо поддалось, согнулось и сломалось.

– Хорошо, хорошо… – Тощий почти ворковал. – Сраная гильдейская сталь. Только глянь, дерьмо какое. До чего же в Эттеркале скупые кузнецы.

Второй браслет поддался почти так же легко, а затем тощий выхватил болторез из мокрых от пота рук Джерина. Он держал эту штуку как оружие. У юноши пересохло во рту.

– Давай, – рявкнул мужчина. – Протяни руки.

Джерин будто услышал отцовский голос и повиновался в оцепенении. Тощий, приложив болторез к его оковам, разломал оба браслета, один за другим, мощным нажимом. Потом почти так же быстро он освободил сперва ноги Джерина, затем – собственные. Сорвал сломанные кандалы, выпрямился и расхохотался – в этом внезапном яростном всплеске радости было что-то звериное. Он так неистово похлопал Джерина по плечу, что юноша едва не упал.

– Охренительно, сынок. Никогда не видел ничего подобного.

Поодаль остальные рабы, добыв болторезы других погонщиков, пререкались во тьме, не понимая, кого первым освобождать – себя или друг друга. Шрамолицый ветеран Раджала поднялся от тела убитого им человека, словно призванный колдуном дух. Выпростал цепь из зияющей алой раны на горле погонщика и протянул руки. От такого зрелища у Джерина по спине пробежала дрожь. Ветеран нетерпеливо потряс цепью.

– Так и будете стоять и поздравлять друг друга всю долбаную ночь? – прорычал он и кивком указал туда, где за пределами скопища рабов царила суматоха. – У нас пара минут до того, как здесь объявится кто-нибудь с мечом. Ну же, быстрее!

Джерин проследил за его жестом и понял, что ветеран прав. Темные фигуры двигались вдоль цепей с паникующими рабами, пытаясь найти источник волнения. У большинства в руках были факелы или головни, в спешке вытащенные из походных костров. Кое-где тускло блестели обнаженные клинки.

Тощий приложил болторез к оковам ветерана и разломал их с прежней легкостью. Ветеран нетерпеливо стряхнул сломанные браслеты, наклонился и стал высвобождать ступни.

Позади в ночи раздался крик:

– Вон там! Цепь Монкгрейва!

– Они… Взять их! Они на свободе! Мать вашу, бегом туда и…

Все еще склонившись над ножными браслетами, ветеран повернул голову в ту сторону, откуда доносились голоса. Джерин увидел, как он скривился и кивнул самому себе. Потом медленно выпрямился, потер освобожденные запястья, перевел дух и хмыкнул будто в удивлении.

– Лучше убирайся отсюда, – сказал он тощему.

– Я, э-э, но…

Ветеран аккуратно забрал у него болторез.

– Ступай. Забирай мальца, уходите вон в ту рощицу, и побыстрее, пока можно.

– А ты?

Ветеран указал на царящий вокруг беспорядок и других рабов, которые пытались освободиться во тьме.

– Дружище, если кто-то не выиграет нам еще чуток времени, все завершится быстрее, чем священник кончает.

– Тогда я тоже останусь.

– Ты воевал? – спросил ветеран с той же аккуратностью, с какой забрал инструмент.

Тощий замялся. Опустил голову и медленно ею покачал.

– Бронь по профессии, – сказал он. – Я был… Я кузнец.

Ветеран кивнул.

– Так и думал. Проворно железо режешь. Слушай, в этом нет ничего постыдного. Не могут все орудовать сталью, знаешь ли, кто-то должен ее ковать. Но лучше придерживаться собственного ремесла.

Он рассеянно крутанул болторезом, проверяя вес. Инструмент засвистел как коса. Кузнец уставился на него, и изуродованное лицо ветерана исказилось в гримасе, отдаленно напоминающей улыбку. Он махнул новообретенным оружием туда, где начинался лес.

– Пошевеливайтесь, оба. Бегите к деревьям. – Улыбка превратилась в жуткий оскал. – Я скоро вас догоню.

Они отвернулись от лжи, невероятного обещания на его изуродованном лице, и побежали.

Человек с лицом в шрамах смотрел, как они уходят. Проклятия и звуки падения позади него оповестили о том, что первые вооруженные мечами надсмотрщики пробиваются к сердцу мятежа. Его улыбка постепенно исчезла. Посреди хаоса, где люди рвались на свободу, дергали цепи и кричали, чтобы им дали болторез, он повернулся к вновь прибывшим. Двое, оба с мечами, у одного в поднятой руке факел. Ветеран почувствовал, как глубоко под зарубцевавшимся ожогом подергивается мышца.

– Ты! – Первый надсмотрщик увидел его, поднял факел повыше и всмотрелся. Ткнул мечом. – На колени, твою мать. Быстро.

Ветеран пересек разделяющее их пространство тремя быстрыми шагами, не обратил внимания на меч, войдя в зону досягаемости, и не успел надсмотрщик сообразить, что происходит, как бывший раб навис над ним.

– Мы их бросили, – сказал он таким тоном, будто что-то объяснял ребенку.

Болторез, взметнувшись со скоростью крыла мотылька, превратился в размытое пятно и врезался в голову надсмотрщика.

Тот пошатнулся; удар раскроил ему лицо, разбил глазницу и вышиб глаз. Факел отлетел в сторону в ворохе искр. Погонщик издал прерывистый вой, выронил меч и рухнул на колени. Ветеран уже повернулся к напарнику, ударив и его болторезом по лицу, в обратном направлении. Надсмотрщик отскочил, перепуганный; из его ран потекла кровь, а меч он держал словно магический амулет против демонов. В припадочном свете упавшего факела ветеран двинулся на него, рыча.

– Приказ был такой, – сказал он сбитому с толку надсмотрщику и врезал своим оружием по голове раз, другой, пока тот не упал. – Нас заставили их бросить!

На миг он застыл будто изваяние между двумя поверженными врагами. Оглянулся в неровном свете факела, словно едва очнулся от сна.

Второй из вооруженных надсмотрщиков лежал на спине, его голова была повернута набок, а череп – разбит как чаша. Одна рука, сжатая в кулак, лежала на колене, другой он ощупывал раздробленное лицо, трясясь. Он рыдал и что-то бормотал. Ветеран увидел выпавший из его руки меч, хмыкнул и бросил болторез. Поднял оружие, взвесил в руке пару раз, потом ухватил обеими руками, взмахнул и опустил на шею раненого надсмотрщика. Сносный палаческий удар – клинок рассек хребет и большую часть шеи, труп безвольно обмяк на земле. Ветеран размял руки, с отработанной точностью вытер лезвие меча и на миг задержал взгляд на деле рук своих.

– Мы одолевали милю за милей, но продолжали слышать, как они кричат нам вслед, – сообщил он мертвецу.

Вновь послышались крики, что-то будто промчалось сквозь ночной воздух, и раздался неистовый, бессвязный вопль. Ветеран резко обернулся и увидел, как еще один надсмотрщик замахивается на него кистенем. Бывший раб плавно, словно в трансе, отодвинулся и позволил шипастой гире на цепи увязнуть в травянистой земле. Потом шагнул к надсмотрщику, как жених к невесте, и рубанул мечом на уровне живота, пока тот пытался высвободить свое оружие.