Чтение онлайн

«Забавные заботы» и для Галины стали дебютом в кино. Уже через неделю съемок Герман и Галина стали любовниками и с тех пор не расставались. Расписываться они не спешили, считая, что их любовь не нуждается в таких условностях, как бюрократический штамп в паспорте…

Разумеется, Галина снималась и во всех последующих фильмах Германа. Но ни у одного другого режиссера она ни разу не сыграла даже в эпизоде. Ибо после «Забавных забот» весь «Мосфильм» дружно уверился в том, что Галина – феноменально никудышная актриса.

При этом никто не оспаривал общего убеждения, что Галина была редкой красавицей. Про нее говорили, что она – самый убедительный пример того, что одной только внешности, фактуры для актерской работы в кино недостаточно.

Учитывая все вышесказанное, нетрудно догадаться, что Герман и Галина стали на студии нарицательной парой. Режиссеры сходились на том, что даже самый творчески слабый из них выглядит Эйзенштейном на фоне Графова с его жалкими киноподелками. Актеры столь же дружно дивились на катастрофическую неспособность к игре Галины Гортензи.

– И как только она ВГИК закончила? – разводили они руками.

– А ее хахаль – как?! – усмехались им в ответ. – Нет, очень еще у нас все это не налажено в учебных заведениях. Принимают в искусство буквально кого попало…

– Да и что это, с позволения сказать, за псевдоним – Гортензи? – злословили третьи. – Вы хоть весь Союз обойдите, такой безвкусицы даже в самом задрипанном театрике не встретите…

В конце концов, Германа и Галину за глаза стали звать Графом и Гортензией. Делали даже такие предположения:

– Граф еще кое-как держится, покуда Гортензия молода. А как она начнет вянуть – капут им обоим. Поганой метлой эту парочку из кино выметут!

– Вы это серьезно? – озадаченно спрашивали другие. – Считаете, что Графа терпят из-за его пресловутой Гортензии? Она ведь ничего не умеет!

– Ну, на нее, по крайней мере, смотреть приятно. Пока еще…

Впрочем, и эти разговоры понемногу сошли на нет. К тому времени, как Герман отравил Жнейцера, о Графе и его Гортензии уже никто не вспоминал. На «Мосфильме» их попросту не замечали. Даже перестали выражать дежурное недоумение: дескать, и как это они до сих пор здесь держатся?..

Герман знал это и считал, что данное обстоятельство послужит еще одной страховкой в той преступной миссии, какую он на себя взял. На него никто не подумает еще и потому, что о нем в принципе никто никогда не задумывается!

Однако своей возлюбленной Галине Герман нипочем бы в этом не признался…

Через две недели после смерти Жнейцера Герман объявил своей любовнице:

– Галочка, скоро у нас будет еще одним конкурентом меньше… Я такой план разработал – закачаешься!

– Снова убийство? – побледнела та.

– Не убийство, – серьезно поправил Герман. – А справедливое деяние. Они уже все вдоволь насладились успехом. Надо и другим дорогу дать. Например, нам с тобой…

– Ну, а если у нас все-таки тоже будет успех… – начала Галина, но Герман перебил ее:

– Не «если», а обязательно будет!

– Хорошо, – кивнула Галина, – пусть так. Я о чем хочу сказать: когда у нас будет успех, кто-нибудь ведь и на наш счет может так же решить… То есть так, как мы решили насчет Жнейцера. Мол, Графов с Гортензи получили свое – пускай-ка теперь подохнут…

– Брось, – поморщился Герман. – Никому, кроме нас, такое и в голову не придет.

– Ну, а все-таки? – настаивала Галина.

– Если придет, – хмыкнул Герман, – то, знаешь, я роптать не буду. Справедливость превыше всего. Тем более в нашем социалистическом обществе. Если б мы в капстране какой жили, я бы не боролся за это… Но поскольку мы, к счастью, в Советском Союзе… Словом, если нас захотят убрать с дороги другие Герман с Галиной, я соглашусь. Но при одном условии: прежде мы все же должны будем с тобой пожать свой успех!

– Что пожать? – переспросила Галина.

– Лавры. Они же плоды. Но до этого еще далеко. У нас пока только вторая жертва намечена.

– Так-так, – заинтересовалась Галина. – И кто же это?

– Тефин! – воскликнул Герман.

– Я о таком и не слышала, – пожала Галина плечами. – Он что, успешный?

– Очень, – сказал Герман. – Вот ты скажи мне: какой сейчас в Москве самый популярный фильм? Да что там в Москве – во всем Союзе! Так какой же?

– Не знаю, право, – задумалась Галина. – «Воскресение»?

– Да нет, – поморщился Герман. – Это только у горе-критиков наших популярно. А я же говорю: у народа.

– Тогда «Алые паруса», – предположила Галина.

– Не думаю, что это слишком нравится народу, – покачал Герман головой. – Для толпы даже Грин – довольно сложный писатель.

– А кто ж тогда простой? – хмыкнула Галина. – Дюма разве… А, поняла: «Граф Монте-Кристо» сейчас самый популярный!

– Да, – согласился Герман. – Но это французский. Зарубежных режиссеров я в расчет не принимаю. Нам бы со своими разобраться…

– Ой, ну я прямо не знаю, что там еще сейчас смотрят, – покачала головой Галина. – Тем более из нашего… «Осторожно, бабушка!», что ли, какая-нибудь? Помнишь, с Раневской… Мы с тобой видели.

– Помню, – подтвердил Герман. – Это Кошеверова снимала… Женщин я, кстати, не собираюсь трогать.

– Это делает тебе честь, – одобрила Галина. – Так, ну что же там еще-то осталось?.. – Она стала перечислять: – «Карьера Димы Горина», «Тучи над Борском», «Полосатый рейс»…

– Вот! – громко воскликнул Герман, подняв кверху указательный палец.

– Что – «Полосатый рейс»?

– Ну конечно, – весело подтвердил Герман. – Что же еще? Самая знаменитая кинокомедия сейчас! А снял ее Тефин.

– И поэтому его надо… – несмело начала Галина.

– …убить, – решительно закончил Герман.

– И как же?

– А вот послушай.

И Герман придвинулся к Галине, собираясь внушительным шепотом изложить ей свой коварный план.

План Германа состоял в том, чтобы заманить Тефина в цирк и там скормить его тиграм.