Чтение онлайн

Если у меня и оставались какие-то сомнения после просмотра видео, то теперь я видел все своими собственными глазами, собственными руками трогал сочные бутоны, вдыхал их свежий аромат, держа этот символ зыбкого перемирия трясущимися пальцами словно хрустальное изваяние, боясь неуклюжим движением разрушить этот мираж. Но будто впервые за последние месяцы, эти цветы были самым реальным, что я видел, кто бы не был виновником их появления.

Взоры всего мира обратились на это чудо, просвет среди беспроглядной тьмы, но дельного объяснения не смог дать ни один ученый. До пены у рта мы спорили о происхождении надписей и цветов, сидя в штабе Таймлесс, цепляясь за зыбкую надежду, что кто-то из наших смог сохранить свой дар по каким-то одному черту известным причинам, когда никто не смог. Перерыв тысячи бумаг, оставленных безвестно пропавшим Беном, мы нашли несколько номеров телефонов тех, кто когда-то был одаренным неуязвимым, но из каких-либо личных соображений остался в стороне от их деятельности: все они подтвердили, что лишение своих способностей коснулось и их тоже. И оттого загадка происхождения проклятой растительности была еще более противной.

Зато на заседаниях совета безопасности ООН дела пошли в гору: эпидемия резко и повсеместно пошла на спад, лидеры государств, и без того довольные, что я лишился своих способностей и уже не так сильно раздражаю мировое сообщество одним своим существованием, теперь почему-то решили, что только я и моя команда из Таймлесс сможем найти истоки загадочного явления, переманив их творца на свою сторону. В конце концов от этих выпадов любителя растений был толк: сражения и акции протестов сходили на нет там, где появлялись эти надписи из мха и поля цветов. Хотя бы на пару недель устаканивался шаткий мир, позволяя противникам либо набраться сил, либо сложить оружие.

Я бы мог списать происходящее на происки пацифистов, нашедших способы каким-то образом заранее подготавливать почву для своих замысловатых выступлений в прямом и переносном смысле, но только если бы это не начало происходить буквально везде. Тут и там с интервалами в несколько часов прямо посреди городских улиц, закованных в бетон и асфальт, расцветали сады. Все было слишком хорошо организованно, продумано до мелочей. Да даже если это и была группа неравнодушных, имеющих союзников по всему миру, они просто не могли знать всех мест, где проходят сражения, не могли приложить свою руку в абсолютно разных точках планеты. Но, вопреки всем разумным доводам, это происходило, сводя с ума каждого, кто пытался разобраться в происходящем, и только распаляло и без того неистовое желание найти тех, кто к этому причастен.

И мы начали искать. Храни судьба того, кто придумал частные авиалинии, ведь благодаря личному самолету, ставшему для меня родным домом, я бывал в большинстве городов, где происходила эта чертовщина. Лучшие умы разведывательных организаций, шпионы, нобелевские лауреаты и аналитики бились над загадкой происхождения цветов и предупреждающих надписей на улицах. Ступая в очередное сражение теперь мы знали, что в тени закоулков неустанно следят за каждым, кто может стоять за всем этим, улавливая мимолетное движение любого, кто покажется странным.

И кое-что начало проясняться. Загадочная личность в капюшоне появлялась на одном снимке за другим, но, словно зная, в какую сторону повернуться, чтобы укрыться от объективов скрытых фотокамер, она или он не являли никому своего лица, оставаясь в тени. Образ был нечетким, перманентно размытым, но всегда примерно одного роста и комплекции, что повергало в шок: один человек не мог перемещаться по всей планете с такой скоростью, тем более оставаясь незамеченным для таможни. И это было либо много чертовски похожих людей… либо всего один, что в принципе казалось абсурдом.

Улицы Вены утопали в лужах, дождь стоял стеной, отчего наши попытки поймать загадочного Плюща, как прозвал его Дилан, яростный любитель комиксов, сводились на нет. Все шло по привычному сценарию: акция протеста, вышедшая из-под контроля толпа, уже совершенно непонятно за что сражающаяся, первый брошенный коктейль Молотова, слезоточивый газ, первый выстрел, беспорядочная пальба, крики людей… И распускающиеся ландыши, чей дурманящий аромат, перемешанный с запахом дождя, затапливал воздух. Мощные деревья, прорывающиеся прямо сквозь асфальт, превратили улицу в прекрасный весенний сад… Краем глаза я уловил какой-то удаляющийся в переулок до боли знакомый силуэт в капюшоне.

– Дилан, – трясущимися губами шепнул я парнишке, кивнув в сторону зацепившего мой взгляд человека.

– Не может быть…, – так же не веря своим глазам, пробормотал парень, кивком подзывая к себе ждущих сигнала спецагентов.

Вместе мы, перебегая от укрытия к укрытию, прячась за спинами опешивших демонстрантов, последовали за загадочной личностью. Но, не прошли мы и сотни метров, как человек застыл. И я клянусь, это не было наваждением, но силуэт не мог принадлежать никому, кроме нее… Сквозь пелену дождя я даже увидел локон серебристых волос.

– Хлоя? – глотая перекрывающий кислород ком в горле, прошептал я, коснувшись плеча незнакомки.

Эта секунда тянулась вечность. Миллион мыслей: зыбкая надежда, счастливое предвкушение и невероятный страх ошибки пронеслись сквозь меня за доли секунду гигантским потоком, сбивающим с ног и выбивающим воздух из легких. Словно кто-то заехал мне четким ударом прямо в солнечное сплетение.

– Что вы сказали? – темнокожая девушка с тугими кольцами вьющимися черными волосами, обрамляющими миловидное личико, опешив, смотрела мне в глаза.

– Что…, – все еще не отпуская плечо незнакомки, я застыл, не веря своим глазам.

Это, черт подери, не могло быть ошибкой! Я знаю, что видел!

– Простите, мисс, – убрав мою руку с плеча девушки, раздавлено пробормотал Дилан.

– Мисс, можно ваши документы? – спросил один из военных из состава нашей группы, вооруженный планшетом с базой данных.

– Да, конечно, а в чем собственно дело? – недоумевая, пробормотала девушка, доставая из кармана свой паспорт.

Она спокойно стояла и терпеливо ждала, пока ее данные проведут по базе, в то время как ландышевое поле застилало одну улицу за другой, тут и там появлялись благоухающие деревья, на которые она смотрела так же завороженно, как и все остальные. Человек, который творил это, едва ли стал бы терпеливо ждать, пока его вычислят. Мы явно поймали не того… Тот, кто стоял за всем этим, наверняка хотел оставаться инкогнито.

Но не успел я прийти в себя от оборвавшегося в миг наваждения, как один из агентов кивнул в сторону противоположного проулка: пробираясь сквозь толпу, такая же фигура отдалялась от нас вглубь улицы. Я уже не соображал, что творю, и со всех ног кинулся за ней. Каждый раз это была то седовласая дородная старуха, то заросший бородой и покрытый щетиной бездомный, то юная девушка-подросток, но было уже очевидно, что мы просто охотимся не за тем и не там: добрая половина людей пыталась покинуть улицы, а из-за дождя почти все были одеты в капюшоны. Все, кого мы проверили, были кристально чисты, их внешний возраст соответствовал документам, и ничего общего их не связывало.

Но мне было все равно, кажется, я сошел с ума, носясь от одной фигуры псевдо-Хлои к другой. Везде я видел ее, везде мне мерещились серебристые локоны и голубые, как лед, глаза, ее изящная походка, легкая поступь, точеная фигура в мешковатых одеяниях, и каждый раз, когда очередной незнакомец оказывался не ею, внутри словно лопалась струна. Стоя на коленях среди заливаемой ливнем улицы, я уже искренне радовался, что сквозь потоки дождя никто не заметит моих слез. Ведь каждый раз я будто находил и терял ее снова и снова…